Я – инквизитор

Штабеля продуктов и спиртного: коробки искусственного маргарина, жестянки с синтетическим фаршем, пивом, джином и прочим. Ярко раскрашенные картонные коробки. Соки, сигареты, кукурузное масло, шоколад. На стене висели ценники на мелкооптовые партии. Цифры на них многократно исправлялись и замарывались так, что не всегда можно было определить, где «два», а где «восемь». Водки, что характерно, в этих списках не было.

Молодой парень, смотревший футбол по переносному телику, по каким-то особым приметам сразу определив в Ласковине не покупателя, а «бойца», махнул рукой за штабеля ящиков — под потолок — у задней стены: вам туда!

«Да, — подумал Ласковин, — я теперь — вылитый бандит!»

Потом оглядел магазин, прикинул, что в нем должно измениться раньше, чем он покинет это укромное местечко под махиной углового «сталинского» дома.

Многое, очень многое здесь переменится! Ласковин чувствовал в себе настойчивую потребность к разрушению.

За первой дверью оказался коридорчик, а в коридорчике — еще несколько дверей.

Из-за первой, приоткрытой, радостно ухала группа «Любэ».

«Мне — сюда», — подумал Ласковин.

Действительно, сюда. За дверью располагалась уютная комнатушка, а в ней — неразумное существо с телефоном в кармане красного пиджачка и шеей, наводящей на мысль о племенном кабанчике. Существо прихлебывало «Сангрию» прямо из коробки и похотливо поглядывало на ноги в малиновых лосинах, уложенные на спинку углового диванчика в непосредственной близости от него. Ноги принадлежали девушке с крашеными овечьими кудряшками.

Девушка, в отличие от «кабанчика», занималась делом: подсчитывала что-то на калькуляторе, фиксируя результаты маркером на собственной ладошке.

Кудрявая первой заметила появление Ласковина, взглянула рассеянно. Лицо ее было лет на десять старше всего остального.

— Дима, — произнесла она.

Бандит поднял на Андрея сонные глазки.

— Кто нужен? — пробурчал он и, вероятно, совершенно обессилев от проделанной работы, присосался к «Сангрии».

— Ты, — лаконично ответил Ласковин, улыбнулся кудрявой и вынул пистолет.

— Встать, — приказал он. — Лицом к стене, руки на виду!

Бандит наверняка видел подобное в боевиках, но в жизни привык к другому обращению, поэтому к стене не встал. Напротив, полез под мышку, покопался там пару секунд и извлек собственное оружие.

Стрелять Ласковин, конечно, не стал. Выждал, пока «кабанчик» выковыряет «ствол» из кобуры, а затем влепил ему май-гери в подбородок.