Я – инквизитор

Что ж, если он использует эти два патрона так же успешно, как предыдущие, выйдет совсем неплохо. Но будем надеяться, что он никого не убил. И не убьет… Тут Ласковин вспомнил лицо Крепленого и понял, что «не убьет» относится к прежнему Ласковину, недельной давности. А Ласковин теперешний с удовольствием прострелит бандиту башку. Или проломит кулаком, так даже приятнее!

Больше всего Андрею хотелось вернуться на тахту и не подниматься минимум до завтрашнего утра. Но он преодолел искушение. Порывшись в аптечке, проглотил две таблетки обезболивающего, горсть витаминов и капсулу стимулятора.

Затем позавтракал. Потом, покопавшись в своем гардеробе, выбрал свежее белье и штаны. И толстый верблюжий свитер. Пулевые отверстия на куртке он заклеил кусочками кожи.

Спустя час двадцать после того как поднялся с постели, Ласковин покинул дом.

На улице оказалось довольно мерзко. Погода с ночи изменилась. Стало теплей. С неба сыпались мокрые липкие хлопья, тут же таявшие. Серый мокрый рассвет. Настроение у Андрея окончательно испортилось.

Зато он нашел плащ. Дрянной такой, навозного цвета плащик с капюшоном на каменной стеночке рядом с помойными баками. Аккуратно сложенный прежним хозяином, уже попахивающий помойкой, плащик был то что надо. В гардеробе Ласковина сроду не нашлось бы такой замечательной вещи. Помоечный плащик оказался великоват, но это даже хорошо. Накинув капюшон (покойникам и кандидатам в покойники брезгливость не к лицу), Андрей ссутулился и посмотрел на себя в витринное окно. Очень недурно!

Шаркающей походкой (легко имитировать развалину, когда ты и есть развалина!) Ласковин побрел к автобусной остановке.

«Ничего, мы еще повоюем», — подумал он. Но подбодрить себя этой мыслью Андрею не удалось.

Дверь гаража распахнулась от мощного толчка. Свет дорожных прожекторов ударил внутрь, высветив две человеческие фигуры, скорчившиеся на брошенной на пол рогоже.

Трое вошли внутрь. Гришавин, Берестов и рыжий Корвет.

— Где он, сучара? — негромко спросил Гришавин.

Крепленый оскалился, с усилием поднялся на ноги, щуря глаза от бьющего в лицо света. Чиркун круглыми от страха глазами глядел на гладко выбритое лицо пахана. Лицо Чиркуна было голубоватым от потери крови.

Крепленый, хоть тоже был ранен, выглядел бодрее. И агрессивнее. Именно он перевязал и себя, и кореша, хотя с дыркой в груди это было совсем нелегко.

— Где он? — процедил Крепленый, ухмыльнувшись. — А нету!

— Ответишь, — так же тихо сказал Гришавин и мигнул.