Я люблю тебя

Неразговорчивый, большую часть времени он проводит в стороне с удрученным видом, в раздумьях. По его лицу я вижу, что он чувствует себя виноватым и ответственным за то, что произошло: не может простить себе, что ранил Лукрецию и подтолкнул ее к этому экстремальному поступку. Мне хочется обнять его и растопить тревогу, которая его терзает, но не знаю, как сделать это: он держит в себе все эмоции и в особенности меня держит на расстоянии. Это меня пугает: если он отдалится, я снова могу потерять его. Но я должна быть сильной, отбросить все сомнения и глупый эгоизм, в который иногда соскальзываю.

Входная дверь открывается у меня за плечами. Леонардо вернулся из госпиталя – бледный и напряженный, как восковая статуя, осунувшееся лицо, обессиленное выражение. Отворачиваюсь от окна и иду ему навстречу.

– Как себя чувствует Лукреция? – спрашиваю самым мягким и сдержанным тоном.

– Как всегда. – Я вижу, как комок беспокойства сжимается между морщинами у него на лбу. – Никаких улучшений.

– А врачи что говорят?

– Как обычно, – он пожимает плечами, – что она может проснуться через час, или через год, или через десять лет, или вообще никогда.

– А ты с ней разговариваешь, правда, когда ты там? Говорят, что в таких случаях звук знакомого голоса может поспособствовать пробуждению.

– Ну конечно, Элена. – Он покачивает головой. – Я разговариваю с ней, держу за руку, но у меня впечатление, что это ни к чему. – Он разозлен, когда говорит это, разочарованный своим бессилием.

– Не думай так. – Я обхватываю его за плечи, ища его взгляд. – Я уверена, что она тебя слышит.

Леонардо хмурит брови и растягивает губы в горькой улыбке.

– Мне очень не хватает твоей уверенности. Сейчас мне хочется только кричать, но я не в состоянии сделать даже это.

Я стараюсь быть позитивной, думать о лучшем, но мне это дается непросто. Я стараюсь ради него.

– Лео, ты должен верить, не сдавайся, дай ей почувствовать, что еще хочешь, чтобы она была здесь.

Он смотрит на меня с невозмутимым видом, словно мои слова проносятся мимо него, не касаясь. Он целиком в плену своего горя.

Затем вдруг поглаживает мое лицо, глядя на меня с нежностью, которая разрывает меня на части. Обнимает меня, не говоря ни слова.