Я люблю тебя

– Да, он здесь, за дверью.

А куда же я денусь? Смотрю, как Мартино приближается к двери и пропадает в коридоре.

Через несколько минут силуэт мужчины появляется в проеме двери, силуэт, который я смогла бы нарисовать даже с завязанными глазами, с его характерной линией плеч и мощным торсом.

Я смотрю на него, как на пришельца, пока он подходит ко мне. Боюсь, это просто видение – один из лучших побочных эффектов снотворного.

Он приближается к постели и улыбается мне.

– Добро пожаловать обратно, – говорит, – я ждал тебя.

Он меня ждал? Это так характерно для Леонардо, врываться в мою жизнь, не спросив разрешения и переворачивать вверх дном то равновесие, которое мне с трудом удалось создать.

Его аромат, та самая неопределенная смесь амбры и моря, пропитывает комнату, перекрывая стерильный запах больницы. Так что я не просто видела его во сне: он действительно был здесь, пока я находилась без сознания.

– Ну что, как ты себя чувствуешь? – спрашивает так, словно мы попрощались вчера вечером.

– Помятая, но по-прежнему здесь… я выжила, – и я имею в виду не только дорожную аварию, но и вообще весь последний год моей жизни.

Я миллион раз спрашивала себя, какой была бы наша встреча, а теперь я и сама не знаю, что должна чувствовать, быть счастливой или злиться, польщенной или обиженной до смерти. Вместо этого я просто чувствую себя ужасно некрасивой. Представляю себя: изнуренная, с грязными волосами, одетая в эту нелепую тунику. Прекрасное зрелище! Я знаю, что вовсе не об этом должна думать в такой момент, но, видимо, нужно сказать спасибо кокетливой части моей натуры за то, что спасает меня от худших мыслей.

Рефлекторно протягиваю руку к волосам: дотрагиваюсь до бесформенной липкой массы. Мои подозрения оправдались. Но уже слишком поздно.

Леонардо присаживается на стул рядом с кроватью и наклоняется ко мне, опираясь локтями и соединяя ладони, как в молитве.

– Элена, мне очень жаль…

– Мне жаль, что так все случилось… я чувствую себя в некоторой степени ответственным.

Его темные глаза будто становятся еще темнее и проницательнее, и мне приходится отвести взгляд, чтобы передохнуть. От них у меня перехватывает дыхание. Мой мозг еще в заторможенном состоянии, но вроде бы и он постепенно начинает работать. Его ехидный голосок говорит мне, что Леонардо здесь просто из жалости, чтобы успокоить свою совесть.

– Ты здесь ни при чем. Это был несчастный случай, – сухо отвечаю я, уставившись в точку на белой стене перед собой.