Я люблю тебя

Три недели такого возврата в детство, с такими массивными дозами заботливости меня убьют. В лучшем случае для меня это закончится двадцатью килограммами лишнего веса и нервным расстройством. Мне внезапно становится ясно, как поступить.

– Слушайте, мне надо вам кое-что сказать…

Они оба поворачиваются ко мне, все во внимании. Делаю глубокий вздох в поисках самого вежливого тона, на который я только способна.

– Я не вернусь с вами в Венецию.

– Что? – произносят они оба в один голос.

– Леонардо, тот знакомый, которого я вам представила, предложил мне провести период выздоровления на Стромболи, и я собираюсь согласиться.

– Но… ты уверена? А кто о тебе позаботиться? – спрашивает мама.

– Он надежный человек? Как давно вы знакомы? – эхом отзывается мой отец.

Я отвечаю на все их вопросы в самой успокаивающей манере. Сразу видно, что они расстроились, думаю, родители уже свыклись с идеей, что я поживу немного с ними, но они оба уважительно относятся к моему мнению и не станут возражать. Да, они, наверное, чересчур заботливые, но отнюдь не бесцеремонные.

Так что супруги Вольпе смиряются с идеей вернуться в Лагуну без своей доченьки. Я крепко обнимаю их, повторяя, что со мной все будет в порядке и что им не стоит беспокоиться. Как ни странно, я и сама чувствую себя спокойной теперь, когда все решила.

Когда они уходят, я беру с тумбочки мобильный и набираю тот самый номер, по которому уже давно не звонила.

– Привет, это я… Твое предложение еще в силе?

Рассвет медленно растворяется, уступая место дневному свету в необъятном голубом пространстве.

Наверху небо по-прежнему оттенено красным, а море под ним сделалось насыщенно синего цвета.

Мы сели на паром в Неаполе и плыли всю ночь. И теперь мы на палубе этого парома, в слабом свете раннего утра, которое приветствует наши еще заспанные глаза, а перед нами, все более различимый, остров Стромболи: это мощный призыв, которому я, кажется, не смогу противостоять.

Прошла уже неделя после аварии, а я пока не привыкла ни к перевязке, ни к этой ноге, которую волочу мертвым грузом.

Продолжаю чувствовать сильные боли, но врачи уверили меня, что через пару недель я поправлюсь. Все это время я пыталась научиться пользоваться костылями, это оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала, – труднее, чем получить права: каждую минуту я рискую потерять равновесие или обо что-нибудь споткнуться.

Но я не одна. Леонардо со мной, его крепкое, мускулистое тело оказывается рядом всякий раз, когда я нуждаюсь в этом.