Я люблю тебя

Доктор объясняет, что я должна буду продолжать носить что-то вроде защитной тугой повязки и ходить на костылях еще недели три. И добавляет, что сейчас мне лучше двигаться поменьше.

Ну вот, я так и знала, тюремное заключение будет долгим.

– Синьорина, вам действительно повезло. Все могло закончиться намного хуже.

У него странная манера подбадривания, однако я внимательно слушаю его. Доктор продолжает:

– В любом случае через два-три дня вы сможете вернуться домой.

А вот это действительно хорошая новость.

С перевязанной, как колбаса, лодыжкой я действительно ничего не могу делать, поэтому встает вопрос, кто будет обо мне заботиться. Мои родители считают само собой разумеющимся, что они увезут меня в Венецию, но я оттягиваю этот момент: не могу представить себе перспективу провести с ними чуть ли не месяц в неподвижности, в плену кулинарных стараний моей матери и сценических рассказов отца.

Я очень надеялась, что смогу остаться дома с Паолой, далекой от навязчивых идей, но она уехала во Флоренцию.

Ее отправил в командировку руководитель реставрационных работ «Виллы Медичи» (он, кажется, изводит меня даже на расстоянии). А я, естественно, не могу остаться в полном одиночестве в этой квартире, поскольку не способна даже сойти по лестнице.

От Гайи никаких вестей. Я не общалась с ней со дня свадьбы и даже не знаю, известно ли ей о несчастном случае. Мама заметила отсутствие Гайи и тот факт, что я давно ее не упоминаю, и спросила меня о причинах. Мне пришлось сказать, что она за границей и что мы созваниваемся.

Мне ужасно не хватает Гайи, но я не поддамся соблазну позвонить ей. Не стану пользоваться случившимся, чтобы вызвать у нее жалость и снисхождение. У меня еще осталось чувство собственного достоинства… может быть.

Наступил последний день моего пребывания в госпитале, и я в отчаянии: мысль о венецианском пребывании с семьей приводит меня в ужас, но такой вариант, к сожалению, становится все более опасно реальным. Я скорее предпочла бы остаться здесь с моими восьмидесятилетними соседками по палате (обе сломали бедро, споткнувшись о ковер в гостиной), под присмотром вежливых медсестер и одурманенная запахом хлороформа, от которого у меня уже развилась нездоровая зависимость.

– Ты сегодня уедешь со мной.

Это говорит Леонардо… Может быть, я его не так поняла? (После моего первого пробуждения он каждый день приходит навестить меня. Но мы больше не возвращались к теме нашего прошлого.