Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием

Остальные же, с уверенностью подтвердили именно мои слова, Жень. С*ка она у тебя, вот и всё! И шлюха! А по поводу исполосованной спины… а может ей так нравится! Сам же говорил, что как не живая под тобой. А с ним ожила. Стонала и извивалась. Я за ними полвечера наблюдал и ни разу, заметь, ни разу! она не посмотрела на него с ненавистью или со страхом в глазах. Москвин вёл в танце, она спокойно следовала за ним, он прилюдно обнимал и прижимал к себе, а она ни разу не скривилась, не посчитала это не правильным.

Да хотела она его, вот и весь секрет! Да ты сам посмотри на её взгляд похотливый. Про этого и говорить нечего! – Махнул рукой в сторону, упоминая Москвина.

– Этого не может быть… – Проронил неуверенно и закрыл лицо ладонями, тихо подвывая на выдохе.

Отмахнулся от хандры, взгляд остановился на чудом уцелевшей от его рывка чашке с водкой. Склонился над столом, нажимая на её край, обращённый к полу, и будто не заметил, как подарочный фарфор раскололся ровно на две части.

Наклонился к буфетному столу у окна и извлёк литровую бутылку виски, которую обещал откупорить, получив звание полковника.

– Думаю, мне есть, что отпраздновать. – Кинул на Половцева короткий взгляд и тут же разлил выпивку по высоким стаканам, выставленным на стол старым товарищем.

Мыслей в одно мгновение в голове пронеслось много, но все они снова и снова возвращались к одному факту: Димка прав. И он сам прав. Лора могла соврать, его глаза – нет.

Выпил залпом, не обращая внимания, как внутри всё горит. Сейчас было сложно сказать, отчего внутри жжёт огонь. И всё чаще склонялся к мысли, что спиртное здесь не при чём.

Лора так же не могла избавиться от навязчивой идеи, что в том, что происходит, только её вина. Она стояла у большого панорамного зеркала в глубине гостиной комнаты, пытаясь посмотреть на себя со стороны. Холодные камни тускло сверкали в свете настенных бра и почему-то жгли грудь.

Как только попыталась их снять, заметила мелькнувшую в отражении тень.

– Я помогу. – Глухо прозвучало за спиной.

Массивная защёлка скользнула по шее, оставляя после себя неприятный, будто бы влажный след. Тут же движение повторили влажные губы, постепенно становились всё настойчивее, к губам присоединился язык, который, будто бы порхая над кожей, едва касался, руки с тяжестью опустились на плечи, сдавливая их.