Я не выйду за варвара (СИ)

Представители монетного двора кричали, что бюджет не будет тратиться на несезонную дорогую зелень, а купцы обещали «огромные скидки». Зато портные уже почти закончили с эскизами для платья невесты. Однако, не прошло и двадцати минут моего почти спокойного пребывания в кабинете. Почему почти? Да потому что Монетный Двор стал кидаться в поваров блокнотами, жрецы горланили о «несоответствующем» плаще для платья невесты, портные говорили, что не буду шить это «убожество», кидаясь в тех предложенными образцами ткани.

И только я, сидевший во главе стола, будто находился не здесь, не замечая весь этот балаган.

— Ваше Высочество, — обращался ко мне генерал Рутгерт, что сидел по правую руку. Но я его игнорировал. — Ваше Высочество, Вы все это не остановите? — уточнил он, поймав прямо у моего лица, случайно залетевшее в этот край стола письменное перо, которое очевидно должно было залететь в кого-то другого

— Ваше Высочество! — ворвался в кабинет испуганный Капитан Блейд. — Там Его Величество Верховный Эрл Джордж.

Он идет в покои к Анне Авроре, если уже не там. Он пьян и очень зол.

Глава 20. Гнев и смирение

Этот несносный Витторио снова проигнорировал меня. Как будто бы я для него пустое место. Стража просто молча затащила меня обратно в покои и заперла дверь. Намек предельно ясен — с моим мнением считаться здесь никто не собирается. Эрл даже словом со мной не обмолвился. Ничего не ответил, не просил того седовласого пожилого воина что-то перевести мне. Разве что вскользь пробежался взглядом: таким надменным, раздраженным.

А я то уж было подумала, что он…

Как же я глупа и наивна. Ожидать от варвара высоких чувств все равно что ждать снег в апреле.

— Да гори оно все адским пламенем! — крикнула я и перевернула стоящий на столе поднос со всем его содержимым.

Серебряная посуда звонко ударилась о пол. Вишневый сок быстро разлился по белоснежному мрамору. Его насыщенный оттенок до боли напоминал кровь, что не раз уже проливалась в стенах этого дворца.

Мне казалось, что я тоже сейчас разольюсь здесь, превратившись в кипящий океан слез. Соленые капли то дело наполняли глаза, закрывая пеленой этот жестокий мир, и водопадом лились по моим щекам. Меня снедала боль от всех утрат и жгучая обида, усиленные выпитым за ужином вином. Сидеть там на трезвую было невыносимо.

— Ненавижу!! — кричала я, переворачивая все, что только могла. — Ненавижу его!! Ненавижу!!

Я металась словно умалишенная взад и вперед.