Я не выйду за варвара (СИ)

Верх моей ночной сорочки уже давно стянут до талии, а руки воина проникли под подол, хозяйничая там во всю. Он ведет себя, словно одержимый. Хоть минуту назад был в здравом рассудке. Да и сама я мыслю ничуть не лучше, когда он так порочно прикасается ко мне.

— Я не хочу ждать. — говорю я, срывая зверя с цепи.

Глава 100. Вторая ночь

— Я не хочу ждать. — говорит она и мое самообладание летит к чертям.

Потому что я тоже не хочу. Не хочу и не могу. Наивная девочка. Она не осознает, на что соглашается, не понимает, что вчера было только начало.

А я понимаю. И не собираюсь останавливаться, хоть и боюсь обидеть её. В оправдании себя виню её. Зачем она напялила эту ничего не скрывающую сорочку? Зачем прикасалась ко мне так нежно, зная, что я сдамся, не оказав должного сопротивления её чарам.

Рывком заваливаю её на спину и нависаю сверху, чтоб даже мысли не было вырваться. Но в итоге сам оказываюсь в ловушке. Как завороженный тону в её пьяных от желания очах. И сам пьянею, ощущая, как жгучая страсть приятным теплом разливается по телу.

Губы Анны Авроры инстинктивно приоткрываются на вдохе, будто требуя поцелуя. Разве можно им отказать? Я касаюсь к ним со всей нежностью, на которую только способен. Смакую их сладостность и мягкость, зверею от их податливости. Особенно, когда она, как бы одобряя мои действия, зарывается в мои жесткие волосы.

Сегодня поведение моей жены разительно отличается от вчера. Анна Аврора не стремится сбежать, не напрягается от каждого моего властного, порочного движения.

Напротив, доверчиво льнет ко мне всем естеством, полностью расслабленная и не боится раскрыться передо мной. Даже не дернулась, когда придвинул её бедра ближе к своим.

А я боялся. Боялся, что снова причиню ей нестерпимую боль. Хоть видел, что она готова. Она испачкала низ моей выпущенной наружу сорочки своей влагой, пока я прижимался к ней. И тем не менее я замер, оторвавшись от её губ. Заглянул в её глаза, ища там уверенность в том, что должно было случиться. Анна Аврора обхватила руками мое лицо и, преисполненная не свойственной ей смелостью, умоляюще прошептала:

Я не дал ей договорить.

Занял её язык более полезным сейчас занятием. И слился с ней воедино, не теряя драгоценное время на то, чтобы полностью освободить нас от одежды. Эрлин и так нельзя было назвать одетой. Её полупрозрачная сорочка давно капитулировала сбившись на талии.

— Мм… — промычала мне в рот Анна Аврора.

Её доселе расслабленное, упругое тело напряглось.