Я не выйду за варвара (СИ)

Анна Аврора промолчала, стыдливо избегая зрительного контакта со мной.

— Впредь это будет повторяться всякий раз, когда мы окажемся в спальне. — ещё один поцелуй на грани укуса.

— Я буду закидывать твои стройные ножки на свои плечи, перед этим отшлёпав тебя так, что кожа будет гореть. И буду ласкать губами меж твоих ножек, как вчера, без оглядки на твое согласие. — мне сносит голову чувство её безотказности мне. Понимает, что обязана исполнять мои прихоти, знает, что никуда не сбежит.

— Тебе ведь понравилось это, да.

 — не спрашивал, утверждал я.

— Витторио! — возмутилась она, щёки ещё пуще окрашиваются предательским румянцем.

— А будет ещё приятнее. — целую её тонкую шею. — Я заставлю тебя раз за разом содрогаться от нахлынувшего удовольствия. Ты сама будешь умолять меня взять тебя.

Горячая, сейчас расплавится у меня в руках.

— А ещё я поставлю тебя на колени, будешь валяться у меня в ногах, как перед поединком. И ласкать меня… — прошептал ей на ушко и добавил. — Губами.

— Перестань! — смущённо просит она.

— Перестать? — наигранно удивляюсь я. — Ты уверенна, что хочешь, чтобы я перестал?

Её разум мог вторить о скромности и целомудрии, но тело не могло врать. Мои непристойные речи, мои ласки вызвали у неё желание, затмив болезненные ощущение. Я чувствовал, как Анна Аврора полностью расслабилась подо мной, готовая принять меня полностью. И я подался вперед.

— Ах… — вырвался у неё стон удовольствия, не боли.

Я двинулся снова, заставляя Анну Аврору звучать новыми нотами. Она тут же приложила ладонь ко рту, стесняясь своего порыва.

— Не надо. — ласково сказал, убирая её руку. — Я хочу слышать тебя. Мне ведь не надо напоминать тебе, что моя Эрлин должна исполнять все мои желания? — все же не сдержался от того, чтобы в очередной раз напомнить, у кого власть в этой империи. Везде.

А дальше. То, что началось дальше, нельзя было сравнить ни с чем. Мы оба были будто бы сотканы из желания. Анна Аврора забыла про стеснение, отдавая мне всю себя. А я все никак не мог насытиться ею, вырывая из её пышной груди всё новые и новые стоны — как пение соловья.

Её горячая, упругая кожа, укрытая капельками пота, будто россыпью мелких бриллиантов, блестела в свете свечей, не давая мне оторвать глаз от неё. Искусанные губы, налитые груди. Словно сами Боги создали её для меня. Для того, чтобы я вкушал её, позабыв обо всём. Подарили мне одному за все тяготы и невзгоды, что пережил мой народ. Отдали мне, чтобы поработить мои сердце и душу, и тело.