Я отведу тебя в место силы...

Как же девушка любила эти ранние утренние часы, когда младшие еще спали, и можно было спокойно заняться любимым делом – достать альбом и начать рисовать, перенося на бумагу впечатления предыдущих дней. Она и сейчас собиралась заняться этим. Но сначала – умыться. Айсулу достала из колодца воду, налила в умывальник и стала умываться. Выдавила на щетку немного зубной пасты и принялась чистить зубы. Потом тщательно прополоскала рот и вытерлась полотенцем. Вернулась в аил, тихо взяла альбом и карандаши и отправилась снова наружу.

Села на удобную скамейку у стены дома, давным-давно сделанную отцом, открыла альбом и снова пересмотрела наброски, сделанные вчера. Потом ненадолго прикрыла глаза, сосредоточиваясь, настраиваясь на ту глубинную струну, которая всегда, сколько себя помнила, жила в ней. С раннего детства она постоянно что-то рисовала – на любой поверхности: на бумаге, на планках ограды, а однажды умудрилась изобразить марала на свежепобеленной стене комнаты. Ох, как тогда ругалась мама! Как костерила юную художницу! И если бы не заступничество отца, который всегда выделял старшенькую среди остальных детей, быть бы ей сурово отшлепанной.

Скамейка смотрела на сельскую улицу, и девушке были хорошо видны далекие горы на краю долины. Она взяла в руки карандаш и попыталась отстраниться от всего, чтобы поймать то состояние некоего пограничья между реальностью и тем волшебным, призрачным миром, который раз за разом открывал перед ней свои тайны, показывал чудеса и невероятные места.

Девушка глубоко задумалась, а карандаш уже летал над бумагой, пальцы, словно независимо от хозяйки, делали свое дело, и легкий стук входной двери коснулся лишь края ее сознания. Молодая художница тут же забыла о нем и продолжала рисовать.

До тех самых пор, пока чья-то тень не упала на альбом. И только тогда Айсулу словно очнулась от некоего транса и уже осмысленным взглядом посмотрела на творение рук своих. Чтобы в следующее же мгновение вспыхнуть жарким румянцем – с бумажного листа на нее смотрел Чимин: точно такой же, как во сне, с улыбкой и прищуренными глазами.

А тень шевельнулась, и голос реального Чимина произнес:

Сегодня голосовой переводчик был уже на нем, так что девушка прекрасно поняла вопрос. Вскинула на него испуганные глаза, потом еще раз посмотрела на рисунок – и стремительно поднесла альбом к груди, пряча изображение.

Парень возвышался над ней, стоя в двух шагах, и опять улыбался – непонятно чему.