Я отведу тебя в место силы...

Мать и сын о чем-то говорили по-русски, но даже этого музыкант не мог понять и просто шел молча рядом. Пока Аржан не сказал ему по-английски:

- Эта женщина – мать Эркина. Помнишь, приходил вчера?

- А, да-да, конечно, помню.

- Ты ей понравился! – засмеялся студент. – Сказала, что красивый!

Аржан распахнул калитку, впуская мать и приятеля, а потом вошел сам. Парни занесли пакеты с продуктами в дом, где мать стала раскладывать их в холодильник и шкафы. А они отправились, наконец, мыть руки и умываться.

Алтынай начала хлопотать, готовя обед, а друзей попросила натаскать воды из колодца для полива.

Девочка, все еще присев на корточки перед грядкой, вырывала сорняки, не давая им никакого шанса заполонить огород. Пока парни встречали мать из магазина, Шуну уже успел управиться с лошадьми и удрал куда-то к друзьям-мальчишкам.

Через какое-то время обед был готов, и женщина позвала младшую дочь, чтобы та помогла ей накрыть на стол, который парни, по привычке, уже принесли на обычное место. Эркелей послушно встала, отправилась мыть руки, а потом пошла за хлебом в дом. Когда она уже резала его длинным острым ножом, калитка открылась, впуская во двор Айсулу и Эркина, который нес мольберт и сумку девушки – в ней она обычно носила принадлежности для рисования.

- О! Эркин! Как хорошо, что ты пришел! – воскликнула довольно женщина, увидев высокого парня. – Пообедаешь с нами!

- Здравствуйте, тетя Алтынай! – поприветствовал он хозяйку по-алтайски. – Спасибо, не откажусь! Мы с Айсулу ходили довольно далеко от села. Привет, Аржан! – поднял руку в приветствии и скользнул быстрым, острым взглядом по Чимину, сидящему на табурете невдалеке. Тот ответил ему спокойным взглядом карих глаз.

- Привет, Эркин! – отозвался студент.

Айсулу молча забрала из рук друга детства свою сумку и мольберт и пошла в аил. Чимин невольно проследил за ней взглядом, а когда отвел глаза от двери, за которой скрылась девушка, опять наткнулся на тяжелый взгляд прищуренных глаз парня, который явно видел в нем соперника и был очень недоволен этим. Это ясно читалось в том, как играли желваки на его скулах и поджимались губы.