Я отведу тебя в место силы...

Музыкант только усмехнулся ему в лицо, на что тот сердито свел брови и одарил «соперника» таким взглядом, что если бы взгляды могли убивать – лежать бы Чимину уже бездыханному на зеленой травке двора Мегедековых.

Тем временем тетушка Алтынай принесла к столу кастрюлю, исходящую невероятным ароматом горячего мясного супа и принялась разливать его по тарелкам.

Незадолго до этого Эркелей по просьбе матери сбегала в огород, принесла оттуда свежих небольших огурчиков, зеленого лука, молодого чеснока и укропа, помыла это все сначала в большой бочке, а потом обдала чистой водой и, сложив в большую глубокую глиняную миску, поставила в центр стола.

Алтынай пригласила всех к столу, вокруг которого молодые люди уже успели поставить табуреты. А тут и Айсулу вышла – она успела переодеться в легкое светло-голубое платье в цветочек, которое невероятно шло ей и делало девушку очень милой и женственной. Две пары глаз так и зависли на ней. А девушка, словно и не замечая ничего, прошла к умывальнику, помыла руки, а потом подошла к столу и села рядом с сестрой, оказавшись как раз напротив гостей.

- Приятного аппетита! – сказала женщина, подавая тем самым сигнал к началу обеда, и все дружно заработали ложками.

Алтынай сказала, глядя на Эркина:

- А мы с твоей мамой встретились в магазине. Она сказала, что ты приехал в отпуск.

- Да, верно, - отозвался тот, протягивая руку за сочной веточкой укропа.

- Верно, верно, - одобрительно покивала головой женщина. – Надо успевать, ловить момент…

- Аржан, брат, а чем твой друг занимается? – спросил Эркин, не глядя на сидящего рядом мужчину.

- Он музыкант, - ответил студент.

- Музыкант? – насмешливо протянул тот. И пренебрежительная улыбка коснулась его губ.

- Из всемирно известной группы! – воскликнула Эркелей.

- Нет, - припечатал Эркин. – Я такое не слушаю!

- Эркин! – предостерегающе посмотрела на него Айсулу. – Ты опять?!

- А я что? Я ничего! Только много ли можно заработать, распевая песенки?..

Чимин продолжал упорно молчать, не вступая в разговор, не ведясь на явную провокацию, только молча ел, словно ничего важнее супа для него в данный момент не существовало.