Я плету твою судьбу (СИ)

В воздухе повисла дикая смесь запахов — возбуждения и страха. И от этого происходившее казалось ещё более нереальным.

Я будто со стороны видела себя — распростёртую под массивным мужским телом, мои совершенно безумные от ужаса глаза и поспешные движения Филиппа. Он раздевал меня рваными движениями, как обёртку с самого желанного подарка срывал.

Я голая. Беззащитная, абсолютно неподвижная. Моё сознание готово смириться и улететь в чернильное забытье, когда горячие пальцы Филиппа коснулись кромки моих перчаток, потянули их вниз, обнажая кожу.

И тут меня подбросило. Не тело, нет. Меня внутри обездвиженного сосуда будто током ударило: надо бороться, у меня есть силы! Кэй оставил мне лазейку, а я просто слишком привыкла к подавлению своих способностей, чтобы сразу вспомнить о том, что могла за себя постоять.

Стараясь мысленно закрыться от поцелуев, которыми Филипп покрывал мою грудь, я потянулась к его судьбе. Знала, что там меня ждёт одно из самых гнусных полотен, что я видела за свою жизнь.

Резкая боль выбила из меня тонкий визг. Я по-прежнему не могла говорить, но ослепляющая вспышка затопила сознание, на миг перекрыв действие парализующих чар. На всего один миг, которого мне не хватило, чтобы попытаться вырваться из цепкой хватки Финса.

Мир вокруг окрасился в кровавый цвет, а надо мной склонилось лицо Филиппа.

— Да ты у нас Ткач! — довольно облизнулся он и постучал себя по еле заметной серёжке в ухе. — Зря стараешься, детка, эта штучка убьёт тебя быстрее, чем ты вмешаешься в мою судьбу. Эксклюзив. Так же, как и ты, моя паучиха. Как же мне повезло!

Как в замедленной съёмке он опускался на меня, вклинившись между широко разведённых бёдер. А я молила лишь об одном: чтобы моё сердце остановилось. Уж лучше смерть.

Глава 16. Дом там, где сердце

Филиппа с меня смело одновременно с грохотом открывшейся двери и жутким треском ломающихся шкафов.

Меня то и дело обдавало потоками горячего и контрастно ледяного воздуха. Не сразу пришло понимание: я могу контролировать тело. Но даже это осознание не вывело меня из ступора. Теперь меня парализовали не чары, а собственный разум. Он отказывался верить в то, что я спасена, что угроза, похоже, миновала.