Я путешествую одна

Силье выплюнула кусочек яблока и осторожно положила его на стол.

– Да. Мы на громкой связи.

– Ничего себе, какая честь, – сказал металлический голос. – «Афтенпостен» слушает своих читателей. Но тем лучше, будет больше людей, кто возьмет на себя ответственность.

– За что? – кашлянул Миккель.

– Мы дойдем до этого. Кстати, я думал, ты будешь на пресс-конференции. Разве у тебя не было вопросов?

– Почему свинью бросили на пол? – нервно спросил Миккель.

– Хороший мальчик, помнишь это.

– Я знаю свою работу. И не задаю вопросов, к которым не пришел сам и за которые не отвечаю, – сказал Волд.

– Журналистская целостность, – засмеялся голос после долгой паузы.

– Да, – сказал Миккель.

– Ты очень милый, – язвительно сказал голос. – Все знают, что нет никакой целостности у журналистов. Это только вы в нее верите. Вы знаете, что журналисты оказались на последнем месте в рейтинге профессий за прошлый год? На какие профессии мы полагаемся? Вас опередили адвокаты, рекламщики и продавцы машин. Вы что, пропустили это?

Металлический голос снова рассмеялся, в этот раз почти душевно.

– Но мы здесь совсем не поэтому, – холодно продолжил голос.

– Почему же мы здесь?

– Боже, да ты сегодня молодец. Сам додумался до этого вопроса?

– Хватит уже ломаться! – вдруг сказал Эрик. – Откуда нам знать, что ты не какой-нибудь идиот, решивший поиграть?

Грунг побагровел. Он не мог сдержаться и пнул Эрика под столом. Все снова затихли, но голос не пропал.

– Хороший вопрос, – продолжил он сухо. – С кем имею честь говорить?

– Эрик Рённинг, – сказал Эрик.

– Бог мой, сам Эрик Рённинг. Победитель «сенсационного» турнира в 2011. Поздравляю.

– Спасибо, – сказал Эрик.

– Каково это, писать о бомжах, а потом ехать домой и пить «шардоне» в джакузи у себя во Фрогнере? Журналистская целостность, говоришь?

Эрик хотел что-то сказать, но осекся.

– Но конечно, Рённинг, ты абсолютно прав. Откуда ты можешь знать, что я тот, за кого себя выдаю? Давай сыграем в небольшую игру?

– Какую еще игру? – кашлянул Эрик.

За столом воцарилась тишина. Никто не смел ничего говорить.

– Что это означает? – спросил Миккель.

– Кто останется жить, а кто умрет.

Четверо журналистов переглянулись.

– Что ты имеешь в виду?

– А вы как думаете? Я еще не определился. Каролине или Андреа. Вы можете решить. Разве это не приятно? Позволить вам поучаствовать.

– Т-ты не м-можешь говорить это серьезно, – сказала Силье.