– Лет пять как нет, – сказал дядя, отбрасывая сигарету. – Раньше народ отдыхал, молоко у нас брали, картошку и прочую провизию. Бабка моя в сезон банок по пятьдесят огурцов продавала. Деньги, может, и не велики, но без них совсем беда. Крышу который год перекрыть не могу… железо проржавело. Турбазу закрыли, совхоз развалился, живи как знаешь. Кто мог, давно сбежал, а мы вот в пяти домах не живем, а мучаемся. Магазин только летом работает, когда дачники понаедут. Места-то у нас хорошие, грибы-ягоды.
– А турбазу, значит, продали?
– Я же говорю, секта там.
Чем заняты, неизвестно, к нам не заглядывают и к себе никого не пускают.
– Если так, откуда же про секту знаете?
– Ну, шила в мешке не утаишь. Когда строились, кое-кто из наших мужиков там работал. Вот и рассказывали. Главный у них весь седой, волосы до плеч. А все остальные ему кланяются и руки целуют. На священника не похож, ходит в белом балахоне. Они, считай, год строились, он каждую неделю приезжал, с ним охрана и баб штук пять, все в длинных юбках и платках, вроде монахинь.
Его отцом называли. А бабка моя, она страсть какая любопытная, пошла взглянуть на новых соседей, когда они в очередной раз пожаловали; так вот, Татьяна говорит, никакой этот отец Всеволод не старик, молодой совсем, а волосы красит, должно быть, для солидности, корешки-то темные. И на лице ни морщинки. Строились с размахом и все прораба торопили, не терпелось им сюда заселиться. А как въехали, так от нас заборами отгородились, подойдешь поближе – тут же охрана. Спрашивают, чего надо.
Сколько их там живет, до сих пор не знаем. Продукты из города возят, у нас даже картошки не берут. Скотину точно не держат, если только кур или свиней. На своем лугу косить не дают, а там трава самое то, как раз для скотины. Народу к ним ездит много, и машины все хорошие. Часто и «Газели» катаются. И этот их главный здесь не постоянно, то уедет, то опять вернется. Машина у него здоровенная такая, вроде вашей, только еще больше. А месяца два назад от них сбежал кто-то, – хитро прищурился дед.
– Полночи с фонарями по лесу бегали. Отсюда было видать. Утром к нам явились трое охранников, уж не знаю, какому они богу молятся, а по виду – бандиты. Спрашивали, не было ли в деревне чужаков. Танька с расспросами сунулась, ну, они сказали, вроде воры к ним пытались наведаться, но врут, знамо дело. Какие воры и кто к ним полезет? Там же эти… камеры кругом, собаки и охрана. Вроде уехали, но Танька проследила: они все дома проверили, те, что на зиму закрыты.
