Я плюхнулась на диван, подвернув под себя ноги, Агатка возилась с закусками, решив быть гостеприимной хозяйкой.
– Рассказывайте, что видели, – кивнула она, я предпочла бы услышать ее новости, но Сергей Львович начал деловито излагать. Сестрица слушала и время от времени усмехалась. – Похоже, это то, что мы ищем, – вынесла она вердикт. – Я на всякий случай обзвонила коллег с одним вопросом: не было ли у них в последний год дел, связанных с сектами или чем-нибудь подобным? Все без толку. Кагарлицкий был в списке последним (это, кстати, сестрицын приятель, тоже адвокат), я ему и звонить-то не собиралась, видимся часто, и о всех его делах я в принципе знаю.
Оказалось, звонить ему следовало первому. – Агатка сделала выразительную паузу совершенно напрасно, между прочим, мы и так слушали со всем вниманием. – Так вот, чуть больше двух месяцев назад к нему пришла молодая женщина и рассказала совершенно невероятную историю о секте, где людей удерживают чуть ли не силой. При этом никакой конкретики, ни имен, ни места, где все это предположительно происходило.
Впечатление произвела странное, девушка явно не в себе. Но он терпеливо ее выслушал, после чего посоветовал обратиться в полицию. Идею она с ходу отвергла. По ее мнению, все менты – продажные сволочи. Кагарлицкий спросил, чего она ждет от него, и объяснил, что, пока нет заявления, не видит, чем бы мог помочь. На всякий случай предложил отправиться в полицию вместе с ней, она еще ему всяких страстей нарассказывала и ушла, обещав позвонить. Но не позвонила.
Через неделю он о ней вспомнил и позвонил сам. Телефон домашний, ответила ему какая-то девица и сообщила, что его несостоявшуюся клиентку увезли в психушку. Володька, как тебе известно, парень основательный, оттого в психушке о ней справился. Девушка действительно была там. Вскрыла себе вены. Причем это не первый случай, когда она пыталась сводить счеты с жизнью, три года назад вены уже резала на почве несчастной любви. Мать вовремя вызвала «Скорую». В этот раз врач констатировал глубокую депрессию, вступать в контакт пациентка отказывается, молчит, как партизан.
Родни у нее, похоже, нет, мать умерла два года назад. Вот, собственно, и все.
– И Володька твой думать о ней забыл, – проворчала я.
– У него без этой девицы дел по горло. А тут вроде все ясно: склонность к суициду, депрессия, что ей там привиделось, поди разберись. Но он не поленился навести справки, к знакомым ментам обращался, ничего подозрительного… Кстати, «Братством» тоже интересовался.
