Я смотрю на тебя издали

В подъезде свет не горел, вещь неслыханная для образцового дома. Я сделала шаг в кромешной тьме, посылая мысленный привет соседке тете Маше, и тут же замерла. Все-таки это очень странно. Разумеется, лампочка могла перегореть только что, и соседка этого попросту не успела заметить. Я задрала голову. Весь подъезд тонул во мраке. Какова вероятность, что лампочки на всех этажах перегорели одновременно? Я подумала о пустой квартире и ключе, который оставляла под ковриком возле двери. Привычка, от которой избавляться совсем не хотелось.

Добраться до ближайшей квартиры, позвонить и узнать, что за новшества у нас в подъезде? Вместо этого я поспешно выпорхнула на улицу. Димка только-только успел тронуться, я отчаянно замахала руками, и он затормозил. Выбрался из машины и пошел мне навстречу. А я машинально отметила: лампочка под козырьком тоже не горит.

– Совесть мучает? – весело спросил Ломакин.

– С совестью порядок. Света в подъезде нет.

– Да? – Он вроде не усмотрел в этом ничего особенного. Как ему растолковать в двух словах, что в доме образцового санитарного состояния такое попросту невозможно. – Темноты боишься?

– Сегодня да, – ответила я.

– Давай провожу, – сказал Димка. – С тебя чай и два поцелуя.

«Может, лучше к Агатке?» – подумала я.

И тут за Димкиной спиной возникли двое. Крепкие парни без намека на улыбки на лицах. Дверь подъезда открылась, и я ощутила чье-то присутствие совсем рядом.

– Садись в свою тачку и вали отсюда, – сказал один из мужчин и слегка его подтолкнул, как выяснилось позже, отнюдь не рукой.

– Ты на кого прешь, урод? – грозно осведомился Ломакин. – Да я вас…

– Дима, не надо, – начала я, но опоздала, впрочем, вмешайся я раньше, вряд ли он стал бы вести себя по-другому. Второй тип ударил его рукояткой пистолета куда-то возле уха, я закричала, а Димка рухнул на землю. Цепкие пальцы ухватили меня за шею, и тот, кто маячил за моей спиной, обрел голос:

– Давай без глупостей.

Я, однако, попыталась вырваться, что, как ни странно, удалось. Бросилась к Димке и заорала погромче.

– Не дергайся, – сказал один из троицы. – Жив твой дружок. Полежит чуток и очухается.

Не очень-то я им поверила, но возразить не могла. Здоровенной ладонью мне стиснули рот, другой рукой крепко держа за шею, и быстро поволокли в глубь двора. Я увидела минивэн, в котором через мгновение и оказалась.