Я смотрю на тебя издали

Стасу не следовало возвращаться в этот город, здесь слишком много людей, которым известно то, что он предпочел бы забыть, и его новая роль преуспевающего бизнесмена вряд ли введет их в заблуждение.

Эта мысль засела, точно заноза, беспокойство росло и крепло, очень хотелось позвонить Стасу прямо сейчас, чтобы сказать: «Уезжай», и вместе с беспокойством возникло чувство близкой беды. Конечно, я знала: звонить бесполезно. Что я ему скажу: тетка из газеты догадывается о том, как погиб Вадим? Сомневаюсь, что это произведет на него впечатление.

Он покончил с прошлым, но прошлое невозможно просто перечеркнуть. Даже если прикажешь себе забыть о нем, как не раз пыталась это сделать я, оно живет в памяти других людей, оно всегда в опасной близости и однажды уничтожит твое настоящее.

– Он спятил, – пробормотала я. – Ему не следовало сюда возвращаться.

Я вошла в парк и плюхнулась на ближайшую скамью. Погода для посиделок в парке самая неподходящая. Я куталась в шарф и пыталась рассуждать здраво. Когда дело касалось Стаса, мне это редко удавалось.

Я старалась убедить себя, что ничего скверного не произошло и повода паниковать просто нет. Но беспокойство от этого не уменьшилось. А может, я просто ищу предлог с ним встретиться? Я попыталась представить наш возможный разговор. Все, что я могу сказать: «Я боюсь за тебя…» Но на мои слова он попросту не обратит внимания.

Мы смертельно боимся того, что в восьмидесяти случаях из ста никогда не произойдет. Идиотская привычка беспокоиться наперед… как раз мой случай.

Но доводы разума не действовали.

Из мрачного оцепенения меня вывел звонок сестрицы.

– С бывшим встретилась?

– Тогда дуй в контору. Дело есть.

Я направилась к стоянке такси. Дело – это хорошо, это как раз то, что мне сейчас очень нужно.

Агатку я застала в ее кабинете, сестрица разговаривала по телефону, я устроилась в кресле, потом, спохватившись, поднялась, сняла пальто и побрела в приемную, чтобы повесить его в шкаф. Когда вернулась, Агата разговор уже закончила.

– Провела время с пользой? – спросила она.

– А у меня новость. Оказывается, наш Тимоха вовсе не родной сын Александра Осиповича Бубнова. Он усыновил парня, когда тому было пять лет.

– Здорово. И что это меняет?

– Ты дослушай. Я имела длительную беседу с мамашей нашего оболтуса, она-то хорошо понимает, чем грозит сынку его идиотская выходка. При муже она помалкивала, а сегодня была куда откровенней. Отгадай, кто его настоящий отец?

– Ты лучше сразу скажи, мужиков в городе много.