Я тебе запрещаю

— Всё? Все вопросы задала? — спрашиваю, едва сдерживая улыбку.

И с каким-то непонятным пока чувством признаюсь сам себе, что скучал по ней. По ее голосу. По вот этой прежней Насте, которая могла одним словом ввести в ступор.

Это потом она стала невидимой и послушной. До тошноты. Это я ее сделал такой. Думал, так будет лучше.

Но нет. Вот сейчас так, как должно быть. От осознания, что передо мной прежняя Настя, поджимаются яйца. Еле сдерживаю себя, чтобы не схватить ее и не прижать к стене.

И всю эту практически идиллию портит Артур.

Подходит к нам и протягивает мне руку. Хотя никогда раньше мы не здоровались с ним так. И я не собираюсь изменять этой традиции. Молча смотрю на его протянутую руку и опять отвожу взгляд на Настю.

Артур усмехается и убирает руку в карман.

— Все в порядке, Настя? — спрашивает у нее.

Она поворачивается к нему и кивает.

Что значит, сука, оставить? Он что, ее личный телохранитель?

Настя опять кивает ему в ответ.

— Рустам, — теперь он обращается ко мне, — надеюсь, обойдется без эксцессов?

Хочется послать его.

Но ладно. Зачем портить праздник Олегу. Поэтому просто молчу. Жду когда же он, наконец, оставит нас вдвоем.

И он отходит. Встает недалеко и продолжает наблюдать за нами. Я не буду разговаривать с ней под чьим-либо присмотром.

Беру ее за руку и тяну к двери. Настя начинает сопротивляться. Артур дергается.

— Куда ты меня тащишь? — возмущается Настя.

— Нам надо поговорить, — говорю, продолжая тянуть ее к выходу. — Здесь слишком много лишних глаз и ушей.

Пошли, не бойся.

— Это сложно, — хмыкает она.

Останавливаюсь и смотрю на нее.

— Настя, — говорю тихо. Так, что слышит только она. — Я скучал.

И вижу, что она сразу как-то тяжело выдыхает и ее напряжение как будто отпускает ее. Стоит и смотрит на меня. И взгляд такой. Не передать словами.

Опять тяну ее за руку и она уже послушно идет следом.

Мы выходим за дверь и оказываемся в душном полутемном коридоре. В ушах сразу же отдается музыка.

Как только дверь закрывается, я притягиваю Настю к себе.

Она упирается руками мне в грудь. Несмотря на это, я наклоняюсь и целую ее. И сразу все меркнет и все глохнет вокруг.

Мне хватает одного поцелуя, чтобы почувствовать облегчение. Меня как будто что-то отпускает.

Но нет, недостаточно мне поцелуя.

Отрываюсь от нее, только чтобы прошептать отрывисто, пытаясь унять бешеный ритм сердцебиения:

— Настя. Поехали домой.

Опять тянусь, чтобы поцеловать ее. Но она отворачивается.

— Нам надо поговорить, Рустам.