Я тебе запрещаю

И не потому, что я мог трахать ее, когда захочу. Нет. Вернее, не только поэтому.

Мы разговаривали. Вместе ели. Смотрели фильмы. Стояли под струями теплой воды. Все делали вместе. И мне стало этого не хватать.

Но это и пугало меня.

Я ни к кому еще так не привязывался. Ни к кому. И никогда. Я и не жил ни с кем.

Но пришла она и все сломала. Все испортила. Меня испортила.

Зачем мне одна, когда вокруг сотни? Зачем просить, когда можно взять?

А еще она затеяла какую-то игру. Дразнила меня. То подпускала, то останавливала.

Но самое сложное — это было скрывать это все. Нельзя было показать ей, как мне хреново. Нельзя.

В машине она не хотела. Дома у меня тоже не хотела. В доме у Марии Эдуардовны не хотел я.

Оставалось одно — увезти ее куда-нибудь. И тут я вспомнил, что как-то она обмолвилась, что ни разу не была на море. Она вообще нигде не была. Наследница миллионного состояния, которая ни разу не видела моря.

Пора было исправлять это упущение.

Но просто так она бы точно со мной не полетела. Опять начала бы свои игры. И тогда я придумал эту конференцию. Оставалось выбрать, куда лететь. Главное, чтобы было недолго.

Каждый час ожидания, как мне казалось, убавлял у меня годы жизни.

Да и провести десять часов или даже сутки с Настей в самолете было бы адской пыткой.

Ну и что, что эта страна безнадежно отстала в плане телекоммуникаций, которыми занималась наша компания? Главное, что там было море, уединенная вилла и всего четыре часа полета.

И вот мы, наконец, одни. В радиусе ста метров никого кроме нас. Нет ни Артура, ни Марии Эдуардовны. Никого, кто мог бы помешать мне воплотить все то, о чем я так долго мечтал.

Я и Настя. Которая стоит сейчас у окна и смотрит на море. Да, наверное, ей сейчас это интереснее и важнее, но мне уже плевать.

Я вижу только ее. И хочу только ее. И ничто теперь не остановит меня.

Она оборачивается и я читаю в ее глазах смятение. Конечно, она знает, зачем она здесь. И что мне надо от нее больше всего.

Хочет? Уверен, что да.

Притягиваю ее к себе. Маленькая девочка. Сколько у нее не было? Дольше, чем у меня точно. Крышу сносит от осознания, что там все также узко.

— Настя, — шепчу в губы и прижимаю к себе. Толкаюсь бедрами.

Член уже давно натянул ткань боксеров и брюк. И сейчас от прикосновения к ней дергается. Просится на свободу.

Тяну с нее майку наверх. Откидываю ее в сторону.

— Рустам, — выдыхает она, когда руками сжимаю груди.