Я тебе запрещаю

Просыпаюсь от жуткой головной боли. Пытаюсь понять, где я. Оглядываюсь. Я в какой-то темной комнате. В кладовке что ли? Потом вспоминаю, что это оказалась единственная комната, которая не напоминала мне о Насте. Поэтому я здесь. Встаю. Надо выйти. Спотыкаюсь о пустые бутылки. Это я один столько выпил?

Открываю дверь и в глаза сразу же ударяет свет. Слишком яркий.

Щурюсь и прикрываюсь рукой.

В доме уже порядок. Горничная прибралась. Ничто не напоминает о погроме. Кроме вмятин на входной двери.

Так. Пытаюсь восстановить в памяти события, приведшие к этому.

Настя. От меня ушла Настя.

Нахожу телефон. Разряжен. После включения обнаруживаю больше десятка пропущенных звонков. Прокручиваю. Ни одного от Насти.

Все потом. Сначала я должен увидеть ее.

Смотрю на дату. Прошло три дня.

Кое-как привожу себя в порядок. Башка так и гудит и руки ещё дрожат.

Поэтому прошу водителя отвезти меня к Марии Эдуардовне.

Дверь открывает она. Оглядываюсь. Насти нигде не видно.

— Что тебе надо, Рустам? — спрашивает Мария Эдуардовна без приветствия.

— Добрый день, Мария Эдуардовна, — отвечаю очень вежливо. — Где Настя? Я хочу поговорить с ней.

— О чем Рустам? Что тебе от нее надо? Оставь ее в покое.

— Просто позовите ее, — прошу.

— Она не хочет с тобой разговаривать, Рустам. Не хочет. Ты достаточно причинил ей зла. Хватит. Я больше не допущу.

Молчу. Она права. Но и не права.

Смотрю в пол как провинившийся ребенок и решаю сказать то, что давно должен был сказать. Но не здесь и не Марии Эдуардовне.

— Я люблю ее, Мария Эдуардовна. Люблю.

Произношу это и сам поражаюсь, насколько легче мне становится от этого признания. Хочется повторять снова и снова. Но не здесь, а Насте. Шептать ей. Целуя и прижимая к себе.

— Что за бред, Рустам? — возвращает меня в реальность голос Марии Эдуардовны. — Какая любовь? Миша тебя не об этом просил. А ты… Бедный Миша.

— Это случилось ещё до разговора с Михаилом, — сжимаю зубы. — Я не уйду, пока не поговорю с ней.

— Настя! — кричу громко. Она должна меня услышать.

— Настя не дома, Рустам. Уходи. Не заставляй меня звать охрану.

— Где она? — спрашиваю уже не так вежливо.

— Тебя это уже не касается. Займись лучше работой. Тебя обыскались.

И она разворачивается и уходит.

Понимаю, что здесь бесполезно стучаться в закрытые двери. Я сам найду ее.

Бью кулаком в стену и ухожу.

В телефоне, действительно, много пропущенных вызовов с работы. Неужели за три дня моего отсутствия случилось что-то грандиозное? Еду в офис.