Я тебе запрещаю

На второй день моего пребывания в его доме Рустам, одеваясь на работу и стоя рядом с кроватью, глядя сверху вниз на меня, лежащую голой, потому что он запретил мне прикрываться в его присутствии, сказал, что мне надо съездить в магазин купить что-нибудь из одежды. Я ответила, что у меня все есть. На самом деле, у меня просто не было денег.

Застегивая запонки, он исподлобья посмотрел на меня и сказал, что в том магазине мне деньги не понадобятся.

Так и вышло. Консультант на мой вопрос, как платить, ответил, что все записано на счет Рустама Каримовича.

Я не стала брать много вещей. Мне было неловко.

Вечером, придя с работы, Рустам позвал меня, едва закрыв за собой дверь. Я прибежала в трусиках, как он и велел. И он, схватив меня, развернул лицом к стене и взял прямо там, в коридоре. А потом в душе. И на кухне. И в последний раз уже на кровати. Выйдя из меня, он почти сразу же заснул, а я еще какое-то время просто смотрела на его суровое даже во сне лицо.

Может быть, такими и должны быть отношения?

По сути, он ведь не знал тогда, что я не собиралась спать с ним.

В этом, наверное, нет его вины. Сейчас он ведет себя по-другому. Он засыпает, прижимая меня к себе. А еще будит ночью и дает заснуть только после того, как кончит в меня. Он целует меня так, что мне сразу же хочется закрыть глаза и улететь куда-нибудь. И только его руки, сжимающие меня до синяков, напоминают, что я здесь. В чужом доме.

Сегодня Рустам приходит с работы хмурый. Не приветствует меня. Даже не смотрит.

— Уйди в комнату, — говорит мрачно.

Слушаюсь и ухожу. Наверное, у него проблемы на работе.

Тихо сижу на кровати в ожидании. Я знаю, что он придет. Чувствую это.

Рустам заходит. Опять не смотрит на меня. Снимает часы, запонки. Раздевается и идет в душ. И все это молча.

И меня это начинает пугать. Пока он в душе, я забираюсь под одеяло. И дрожу. Даже под ним. Такой Рустам опять наводит на меня страх.

Наконец, он выходит, обтираясь полотенцем. Кидает его на стул и впервые за вечер смотрит на меня.

И я не могу прочитать этот его взгляд.

— Вылезай, — командует он. — Я же сказал, ждать меня голой. Ты забыла? Или опять за свое?

Злой тон еще больше заставляет меня дрожать. Я убираю одеяло.

— Раздвинь ноги, — он стоит перед кроватью и я вижу, как увеличивается его член. Он поднимается все выше и выше. Становится все больше и больше.

— Потрогай себя, — хрипит он, обхватывая член рукой и медленно водя по нему вверх-вниз.

Я не знаю, как «трогать себя».