Я тебе запрещаю

Нас встречает худая высокая женщина с очень строгим лицом.

— Здравствуйте, Мария Эдуардовна, — Рустам чуть приобнимает ее. — Как самочувствие?

— Спасибо, Рустам. Держусь, — и ее взгляд сразу же устремляется на меня.

— Это Анастасия, — говорит Рустам.

Воцаряется тишина. Я стою и не знаю, что делать или говорить дальше.

— Ну, здравствуй, Настя, — наконец, произносит женщина и протягивает мне руку. — Я Мария Эдуардовна. Мать Мишеньки. Твоего отца.

Я протягиваю ей руку в ответ и чувствую, как тонкие холодные пальцы сжимают меня.

— Проходите, — говорит она и мы с Рустамом идем за ней в дом.

В большой комнате приспущены шторы. Полумрак. В центре накрыт стол и за ним уже сидят люди. Стоит нам войти, все их взоры устремляются на меня. И я понимаю, что многие из них ждали моего прихода.

А мне хочется спрятаться куда-нибудь. Хотя бы за спину Рустама. И я инстинктивно поддаюсь назад. Но Рустам удерживает меня за руку. Показывает на стул, куда можно сесть и садится рядом.

Дальше идет поминальный обед. Я уже была на таком однажды.

Когда поминала маму. На девять дней. На другие даты денег не хватило. Да и тот обед был гораздо скромнее сегодняшнего.

Я задумываюсь, что мне нет и двадцати лет, а я уже побывала на поминальных обедах по обоим родителям. И слезы сами подступают. Чувствую, что сейчас разревусь, и понимаю, что это будет неправильно за этим сдержанным, таким строгим и холодным столом.

— Мне надо в туалет, — шепчу Рустаму.

— Там, по коридору направо, — отвечает он. — Все в порядке?

— Простите, — встаю с места и выхожу из комнаты.

Закрываю за собой дверь и просто стою у стены. Накатывает сразу все: и стресс от нового знакомства, и тяжесть воспоминаний, и ощущение, что большинство за столом не рады меня видеть.

Решаю пока не возвращаться туда. Иду по коридору и вижу открытую дверь. Решаю спрятаться там. Это оказывается кухня.

Захожу и прислоняюсь к холодильнику. Его дверца приятно холодит кожу, даже через одежду. Закрываю глаза и меня немного отпускает.

Но тут я слышу шорох.

Открываю глаза — никого. Но шорох повторяется. Иду на звук. За шкафом на коленках сидит мальчик лет десяти и шелестит оберткой от шоколадки. Он сразу же вскидывает на меня взгляд и прячем шоколадку за спину. Поднимается на ноги и теперь уже грозно смотрит на меня.

— Привет, — говорю я с улыбкой. Я люблю детей.

Он внимательно осматривает меня и только потом произносит:

— Что ты тут делаешь?

— Не твое дело, — бурчит он.

— Ты прав, — соглашаюсь. — Если хочешь, я уйду.