Я тебя получу

Это же этот, как его там… — хмурится, напрягая память, — Крюк, что ли. Местный бандит.

— Кнут, — поправляю на автомате и никак не могу отделаться от навязчивого чувства чего-то… неправильного. — Кир, а… где ты все это время был?

— Так на стоянке ждал! Ты же сама сказала. Вообще, руки прям чесались отцу твоему набрать, но я сдержался. Дал себе установку, что если через пятнадцать минут на придешь — точно позвоню. А потом смотрю, урод этот из-за угла чешет, ну, и я разу к тебе.

Мне кажется или он говорит все это с нескрываемой гордостью?

Сказанное им неприятно царапнуло.

И тут же мысленно себя успокаиваю: Кир не Рэмбо, и ты всегда об этом знала. Он умный, воспитанный, не стал бы он драться. Не стал бы — и правильно бы сделал! Кулаками проблемы решают только идиоты. И вообще я всю свою жизнь не переваривала тех, кто руки распускает, пусть даже в отношении мужчин.

Как ни крути — он меня бросил. А Кнут вчера — нет…

— Кирюша! Машенька! Ну что же вы на пороге стоите, как не родные. Проходите, проходите скорее. Горячее давно стынет, — тетя Таня радушно целует нас с Киром по очереди в обе щеки, после чего, заливаясь соловьем, как же она счастлива меня видеть, приглашает в дом.

Дома у Кирилла я была уже несколько раз, но почему-то до сих пор ощущаю себя здесь не слишком комфортно. И сложно объяснить почему именно, ведь внешне все очень располагает: милая уютная квартирка, отец, хоть и занимающий серьезную должность адвоката — в семейном кругу довольно компанейский человек, а мама так вообще души во мне не чает.

Маринка считает, что не чает даже слишком, называет ее приторной и не совсем искренней.

— Ты не обижайся, Маш, но такое ощущение, что мама Кирилла дико мечтает породниться с твоим отцом, прямо спит и видит. А что — и мужа по карьерной лестнице приподнять, и сына потом потеплее пристроить.

Конечно, слышать подобное мне не слишком приятно, и я очень надеюсь, что Маринка, с ее чрезмерной подозрительностью и привычкой видеть во всем двойное дно, просто накручивает и меня, и себя. Тетя Таня немного дотошна, да, не отнять, но вроде бы относится ко мне совершенно искренне…

— Машенька, а где Анатолий Павлович? Давай свою сумочку, — между делом хватает мою сумку, хотя мне, собственно, и не тяжело.