Я тебя получу

Конечно, сейчас это было явно из благих побуждений — ну кто в здравом уме будет связываться с дочерью прокурора? Но это касается тех, кто в здравом уме…

Смотрю на ушлепков напротив: пьяные, агрессивные. Как он там сказал — «поохотиться»? Страшно представить, какой смысл он вложил в это слово.

В голову лезут страшные картины из протоколов отца, что горой высятся на столе в его кабинете… Мне бы только ему дозвониться.

Кошусь на свой валяющийся в кустах айфон — выронила, когда падала. Потом шарю глазами по темным окнам пятиэтажки… Кажется, на балконе третьего этажа мелькнул огонек зажженной сигареты.

Как же жаль, что хрущевка практически скрыта за ветвистыми кронами многолетних вязов. Впрочем, какая-никакая, но все-таки призрачная надежда. Сидеть и ждать, пока эти отморозки начнут распускать руки — полное безумие! Надо звать на помощь.

Набираю в легкие побольше воздуха, как вдруг пропахшая никотином ладонь зажимает мой рот.

— Тихо-тихо, не поднимай шум, — шепчет рыжий. — Ну что ты дерганая такая, в самом деле.

Сейчас сгоняем за город, у нас там дача, баня, шашлычки. Если вести себя будете разумно, то никто вам ничего плохого не сделает. Даже наоборот, — дергает меня за руку, помогая подняться. Следом поднимает Маринку. — Юбки поправьте, девочки, неприлично же, — цокает. За спиной вновь раздаются хриплые смешки.

Маринка впивается ногтями в мою руку, и я чувствую, как сильно она дрожит. Это внешне она пытается хорохориться, а сама боится не меньше моего, если не больше.

Снова смотрю сквозь ветки вязов на окно третьего этажа — огонек потух, створка закрыта.

Может, все-таки попробовать заорать? Хуже уже все равно, наверное, не будет.

Или все-таки будет?..

Господи, ну почему я не взяла с собой Кирилла! И черт с ним, что вечеринка была чисто женская, Кира все хорошо знают, не прогнали бы, в конце концов.

И тут задумываюсь, как бы повел себя Кир в данной ситуации. Разве он смог бы что-то сделать против этих отморозков?

Воспитанный, интеллигентный, умный… Дворовые разборки и Кир — понятия разнополярные.

Но зато он парень, а будь с нами парень, никто бы наверняка к нам не подкатил… Зачем им чужой самовар.

— Оба-на! Кто к нам пожаловал, — скалится рыжий, глядя куда-то мне за плечо. Сквозь шелест листвы и грохот собственного сердца слышу шуршание шин — черная рухлядь с заляпанными номерами паркуется возле забора детской площадки, и, выпуская в душную ночь тихие басы, наружу выбирается какой-то парень.