Я тебя получу

— Тогда пошли, — он берет меня за руку и бесцеремонно тянет за собой в обратную сторону. И эта его привычка делать что-то не спрашивая просто возмутительна.

— Куда ты меня снова тащишь?

— Ты мне не доверяешь?

Он тихо смеется, что просто не может не вызвать ответную улыбку. Его рука такая теплая и… надежная. Ох, я и дура-а… Как ни крути, он совершенно не моего поля ягода и хоть, как выяснилось, не совсем безнадежный негодяй, но все равно. Он крутится с непонятными людьми, да и репутация его крайне дурная. Не с пустого места это все.

— А вы куда? — оборачивается нам в след Лера.

— Покажу Маше окрестности, — Кнут цепляет со стола початую бутылку вина, а со спинки плетеного кресла тонкий вязаный плед и вытягивает меня за калитку.

Еще несколько часов назад мне казалось, что за ней — чистилище. Так сильно я еще никогда не ошибалась.

— Куда мы все-таки идем? — бреду за ним, утопая во влажной траве.

— Выводить тебя из зоны комфорта.

— Жаркой? — фыркаю. — Мы в сауну пойдем, что ли?

Мы бредем по пыльной дороге и окружает нас густая темнота, только тусклый свет из редких домов, да сонный лай собак напоминают, что где-то здесь все-таки живут люди.

Я чувствую себя… не пьяной — опьяненной. Мне нравится сжимать его руку и даже — вот черт — нравится, что он вот такой — наглый.

— Может, скажешь, куда ты меня тащишь?

— Скоро увидишь. Тебе понравится.

Он ничего не отвечает и как обычно бесцеремонно затаскивает в непролазные заросли, тянет через какие-то колючки.

Отпускает мою ладонь и, словно фокусник, виртуозно разводит руками кудрявые ветки деревьев, а за ними…

Безмятежная гладь словно сошла с полотна Айвазовского. Стрекот сверчков, отражение полной луны в воде. Так ошеломительно красиво. Просто дух захватило.

Но я буду не я, если легко с ним соглашусь.

— И зачем мы притащились к этой луже?

— Будем купаться, — просто бросает он и в мгновение ока стягивает через голову футболку.

Смотрю, как белое пятно ткани опускается на влажную траву, следом небрежно летят джинсы. Когда он касается руками резинки трусов, ошарашенно прикрываю ладонью глаза, но так, что все равно все прекрасно вижу:

— Ты совсем ненормальный? Ты что делаешь?!

— Я же сказал — будем купаться, — и… спустя мгновение я лицезрею сквозь пальцы его обнаженные ягодицы.

К щекам приливает волна жара: мне стыдно и смешно одновременно. Фыркаю в ладонь.

Нет, он точно больной.