Я тебя получу

Может, снимешь тогда уже, наконец, свои розовые очки! — наклоняется и снова пододвигает ко мне ближе злосчастное уголовное дело. — Я специально собрал для тебя все самое интересное. Читай.

Я реально не знаю ничего о Кнуте, только то, что он сам мне о себе рассказал и то, что рассказала Лера. А она не может быть объективной, потому что Паша родной брат ее будущего мужа. Эта папка может пролить свет на его жизнь больше, чем все слухи и задушевные разговоры вместе взятые. Здесь — факты. Но кто может гарантировать, что непредвзятые?.

.

Я знаю своего отца, для него любой, кто нарушил закон — преступник. И ему все равно на причины, побудившие человека оступиться. Он не умеет миловать, только карать.

И если вдуматься — так ли важно, что он делал в прошлом? А уж тем более его родители! Имеет ли это для меня хоть какой-то значение? Для меня, какая я сейчас. Новой.

— Открывай, Маша. Ты должна это увидеть.

— Нет, — снова отталкиваю от себя папку, решив, что не хочу ничего знать. Просто не хочу.

Я хочу сделать выбор сама, слушая только сердце, а не под влиянием злосчастных бумажек. — Если это все, я пойду спать. Прости, что не оправдала твоих надежд, разочаровала, пошла по кривой дорожке, но этот парень… мне кажется, я, правда, люблю его. И я ничего не могу с этим поделать. Мы не выбираем, кого любить, хоть ты и считаешь обратное.

— Боже, боже, боже, в какой момент я тебя упустил… — покачивая головой, шепчет отец, устало сжимая большим и указательным пальцем переносицу. — Я знал, что чем-то подобным все в итоге может закончиться.

Чувствовал.

— Извини, — повторяю еще раз и только собираюсь уйти, как папа останавливает меня брошенным в спину непрошенным откровением:

— Его отец убил человека, Маша. Безжалостно. Просто размозжил ему череп и даже понимая, что может сесть на долгие годы, не осознал свою вину. Он убил и не жалел об этом. На суде он цинично признался, что если вернуть все назад, он поступил бы точно так же.

— За что он его убил? — торможу, переваривая услышанное.

— Классика жанра — бытовая ссора, замешана была женщина. История откровенно грязная, не отцу об этом своей дочери рассказывать. В общем… — машет рукой, как делает всегда, когда хочет свернуть неприятную тему. — Он страшный человек, Маша, страшный! Я лично вел его дело.

— Ну, конечно! Это я настоял на том, чтобы ему впаяли весь максимум. Он заслужил! А его мать… Ты знаешь что-то о его матери? Этого своего… — даже имя брезгует произнести.