Я тебя получу

С несколько ударов по голове, но был сбит с ног ударом кулаком в челюсть. Затем Кнутов нанес Волкову несколько ударов берцами по почкам, и пока тот приходил в себя, извлек из кармана нож…», — открывает глаза от уголовного дела. — Дальше зачитывать?

— Не нужно, я поняла, — голос больше напоминает шуршание пергамента, чем речь живого человека.

— Кнутов избил парня до полусмерти, только за то, что человек проявил сознательность! — кладет папку на стол. — Бедолага каким-то чудом не остался калекой.

— Почему же его тогда не посадили, если чуть не убил? Вкупе с попыткой изнасилования срок явно получился бы посолиднее.

— Потому что девчонка не стала писать заявление. Не знаю, может, Кнутов или кто-то из его банды умудрились ее как-то запугать, может, подкупили. Сама знаешь, как это все происходит, не без белых пятен. К сожалению, упечь ублюдка за решетку не вышло — статья не потянула. Но это дело времени, Маша, он обязательно сядет. Попомни мое слово.

— Ты лично позаботишься, да? — горько усмехаюсь.

Губы кривятся и слезы против воли льются единым потоком.

— Тш-ш. Тихо, ну, ты чего? Ничего же еще не произошло такого ужасного! Да, оступилась, молодая, бывает. Но все еще можно исправить. Вы с ним… у вас что-то было?

— Папа! — возмущаюсь, вытирая ребром ладони сырость под носом. — Тебя это все вот совершенно не касается!

— Ты же не беременна?

— Да не беременна я! — громко всхлипываю.

Слышу нескрываемый вздох облегчения.

— Все будет нормально, Мань, вот увидишь, — гладит по голове. — Ты прости, что я тебя ударил. Просто когда узнал… Нервы ни к черту. Будут у тебя свои дети — поймешь. Я же тебе только добра желаю, живу только ради тебя. Этот Кнутов… Это ведь я отца его засадил, очевидно же, что он на тебе элементарно отыгрывается, чтобы мне отомстить. Грозился ведь когда-то, что превратит мою жизнь в ад. Вот, почти осуществил.

Чувствую, как снова бледнею. Я еще не успела отойти от правды об изнасиловании и тут это! Я даже не думала о нем в этом ключе.

Но если предположить эту версию, то многое стало бы сразу понятным. Появлялся везде так «вовремя». Проходу ведь не давал! Давил на болевые точки, намеренно в себя влюбляя.

Но… это же Пашка. Безбашенный Кнут! Он так целовал меня… по-настоящему. Не целуют так, когда хотят навредить. А наши ночи… Нет, не мог он так со мной поступить!

А подсознание настойчиво шепчет: мог! Ты же его так мало знаешь.