Я тебя получу

Так прошел один день без него, затем второй. Дверной звонок я тоже отключила, потому что понимала, что рано или поздно он придет за ответами. Ведь он не завершил свой грандиозный план мести, рыбка неожиданно сорвалась с крючка и, конечно, вряд ли ему это понравилось.

А был ли он, этот план мести?

Он все это время врал мне. Человек, который пытался изнасиловать женщину априори не может быть нормальным. Не может! Точка! И нет ни единого оправдания данному поступку.

Да, возможно, мне стоило поговорить с ним, задать этот вопрос лично… Хотя какой ответ бы я получила? Честный? Вряд ли.

Никто и никогда не признается в подобном. Если бы он ответил «да» — я бы ушла от него. «Нет» — тоже ушла, потому что так и не смогла бы задушить червяка сомнений: «а вдруг все-таки…». Дыма без огня не бывает.

— Мань, — осторожный стук в дверь, — тебе Кирилл трижды звонил, а еще Марина. Может, ответишь им? Они волнуются, а я даже не знаю, что им сказать.

— Скажи им, что я повесилась.

— Мария! — снова стук, более громкий, дергает ручку, но тщетно — я закрылась изнутри. — Ты это брось! Мне уходить скоро надо, скажи, что ты пошутила!

— Да пошутила я. У меня же нет здесь веревки, — и тише: — Зато есть окно.

— Вот меня ты точно в могилу сведешь! Вылезай оттуда, лето на дворе. Погуляй. Нечего в четырех стенах киснуть! Ну хочешь, на дачу завтра съездим? Плюну на работу и рванем. Свежий воздух, речка. Тебе же нравится.

— Иди, пап, все у меня о'кей, — бросаю, глядя в одну точку на однотонном белом потолке.

 — Ничего я с собой не сделаю, я же не ненормальная.

Слышу, как отец вздыхает по ту сторону двери, а затем уходит.

Мне жаль его, но я не могу прекратить мысленно его обвинять. Ведь это все из-за него! Это все он со своей непрошенной правдой. Мне было так хорошо жить в слепом неведении. По крайней мере я могла быть с ним, трогать, целовать…

Видит Бог, лучше бы он меня убил, чем вот так.

Закрываю глаза и отворачиваюсь лицом к стене, ковыряю ногтем отрошедший край обоины и чувствую, как слипаются отяжелевшие веки.

Неожиданно ощущаю на своей щеке его ладонь. А то, что это его рука я узнаю́ безошибочно. Он гладит мою кожу, проводит большим пальцем по губам и мне так приятен этот фантастический сон.

Резко распахиваю глаза и оборачиваюсь — на краю моей кровати сидит Кнут. Он улыбается, хотя в ненормальных глазах сквозит плохо скрываемая тревога.