Я украду твоё сердце

Хорошо, что вчера я тщательно выкупалась после прогулки, смывая песок с волос и всего остального. Так что сегодня мне можно только слегка освежиться.

Из одежды я выбираю второе платье. Голубое. Красное опять не решаюсь взять – оно уже начинает казаться каким-то особенным и надеть его хочется по особенному случаю.

Расчесав свою спутанную гриву, повязываю волосы нежно-голубой лентой в тон платью, и наконец выхожу из спальни.

На кухне слышатся какие-то звуки. Кажется, Азим снова готовит. И не разбудил меня.

А мне вчера показалось, что ему понравилось готовить со мной вместе.

Может, просто позволил выспаться?

− Доброе утро, Азим! Тебе помочь? – с улыбкой произношу я, заходя в трапезную, совмещённую с кухней. И удивлённо замираю.

У варочной поверхности хозяйничает совсем не Азим. На меня, потрясённо выпучив глаза, словно призрака увидела, смотрит какая-то незнакомая рыжая девица. Открывает рот, закрывает, взгляд становится каким-то обиженным.

− Доброе утро, − здороваюсь уже с ней, первой придя в себя.

– Вы данна Чиара, наверное?

Теперь я уже припоминаю, Азим вчера ведь говорил, что сегодня утром придёт женщина, которая убирается и присматривает за виллой, когда его здесь нет. Вот только он ничего не говорил о том, что эта данна такая молодая и эффектная. Вон какая. Волосы красиво заплетены, огромные глазищи умело подведены, нежно-зелёное платье подчёркивает всё, что можно подчеркнуть. Впрочем, она ведь, кажется замужем. Мужа Азим тоже упоминал.

Но ответить мне эта особа не успевает.

Потому что в этот момент дверь, ведущая с кухни на вторую террасу и в сад, открывается и на пороге появляется сам хозяин дома. Мазнув равнодушным взглядом по рыжей особе за плитой, он тут же сосредотачивает всё своё внимание на мне. На мужских губах появляется чувственная улыбка.

− Ты уже проснулась? – идёт ко мне. Заключает в объятия, нежно целуя: – Доброе утро, сладкая. Как спалось?

− Эм, хорошо, − смущённо улыбаюсь, обнимая его в ответ.

− А мне без тебя плохо, − шепчет он мне на ухо, прихватив кончик губами.

М-м-м... Как приятно...

И тут на кухне раздаётся оглушительный грохот, шипение и пронзительный женский вскрик.

Вздрогнув всем телом от испуга, я резко отстраняюсь от Азима, оборачиваясь на эти звуки. Да и он сам недоумённо смотрит на свою повариху. А та стоит, закусив губу и баюкая правую руку у груди. Глаза жалобные, кажется, вот-вто заплачет. А от плиты валит облако пара. И кастрюлька валяется. Кажется, данна её уронила.