Я украду твоё сердце

Слишком уж хмурыми выглядят ожидающие меня братья Гур.

− Что случилось? – спрашиваю я, чувствуя, как сердце снова сжимается от тревоги. Набрасываю на всех нас полог неслышимости, чтобы можно было свободно говорить.

− Мы получили письмо от его величества, − отвечает Самад, окинув моё творение придирчивым взглядом.

Уточнять, от какого именно величества, мне нет нужды. Понятно же, что речь идёт о короле Кориме.

− Его высочеству удалось выйти на лидера заговорщиков. Было проведено задержание, королевская янгарда накрыла почти всю верхушку этих так называемых «борцов за традиционные ценности».

Его величество приказал нам не отходить от вас ни на шаг, пока идут зачистки. Принц Гедаш до сих пор не найден, и существует вероятность, что остатки этих предателей под его руководством попытаются до вас добраться, чтобы надавить на его высочество Азима.

− А что с ним самим? Он цел? В безопасности? – требовательно смотрю в глаза то одному, то второму. И сразу же замечаю, как меняются взгляды мужчин и мрачнеют их лица.

− Он ранен, − признаёт Самад.

Покачнувшись, я шумно выдыхаю. Быстро моргая, чтобы не расплакаться, запрокидываю голову. Боги дайте мне сил.

− Насколько серьёзно? Можно мне к нему?

− Мы пока не знаем, ваше высочество.

Бывает ли что-то более невыносимое, чем ожидание? Когда ты медленно сгораешь изнутри, съедая себя тревогой и страхом. Когда вскидываешься на каждый шорох, на каждый звук, взгляд, магический всплеск, надеясь узнать наконец, что с любимым человеком… и до панической дрожи страшась этого знания.

Готовая пешком бежать к нему, но вынужденная просто… ждать.

Переговорив с Самадом и Эльчином, я сразу же направилась к Тайрэну, надеясь, что может у него уже есть какие-то сведения от нашей разведки. Но ничего нового о состоянии Азима он мне сообщить не смог. Вся информация о принце Босвари и его участии в раскрытии заговора против короля Корима, оказалась полностью закрыта.

Я всё это слушала, кивала, заставляла себя как-то держаться, а внутри просто билась в истерике, чувствуя, как неотвратимо затягивает душу отчаянием. Здравые мысли о том, что вся эта засекреченность нужна для безопасности Азима, на меня уже не действовали. В моём измученном сознании рисовались картинки одна другой хуже. Казалось, что если мне не говорят ничего, то всё очень-очень плохо. От тоски просто выть хотелось.