Я украду твоё сердце

В конце концов брат не выдержал моих эмоций и сам написал Кориму напрямую, сообщив, что ради психического здоровья сестры, требует правдивой информации о состоянии принца Азима.

Его величество ответил практически сразу. И в своём послании, хоть и кратко, но уверил, что ранение его племянника не смертельно. А ещё обещал дать знать, когда мне можно будет приехать в Босварию.

Дышать стало чуточку легче. Я нашла в себе силы унять эмоции и настроиться на столь ненавистное для меня ожидание. Словно заморозила себя изнутри, живя лишь одной мыслью – Азим жив, скоро мы будем вместе.

У нас всё будет. Счастье, любовь, долгая совместная жизнь. Надо только дождаться.

Так прошло ещё два дня. Превратившиеся для меня в целую вечность. Тягучую, словно смола, зыбкую, словно туман, горькую, как дым.

Братья Гур не отлучались от меня ни на миг, полностью потеснив остальную охрану. То один, то второй, то оба вместе, они сопровождали меня везде, присутствовали, когда ко мне приходили друзья, или когда я ходила к Адаль, чтобы забыться в нашей общей работе, проверяли мои покои, когда я туда возвращалась.

Странно ещё, что в спальне и ванной комнате не пытались стеречь.

Вот и сейчас Самад стоит у двери, скрестив руки на груди, и очень внимательно наблюдает, как мы с Ади вносим последние штрихи в запечатлевающее плетение. Обе половинки нашего творения, запечатлевающий и воспроизводящий артефакты, практически готовы. Осталось добавить магические накопители и замкнуть всё в один общий узор.

− Даже не верится, что мы это сделали, − удовлетворённо усмехается мой друг, рассматривая небольшое двухстороннее зеркальце на серебряной подставке. Бросает на меня внимательный взгляд: – Как ты? Закончим завтра?

− Нет. Давай, лучше сегодня, − качаю головой. – Не смогу сейчас сидеть сложа руки. Лучше забыться в работе.

− Ну как знаешь, − Ади молча закатывает рукава и разминает пальцы.

И тут к нам, в наш импровизированный рабочий кабинет, кто-то стучится. Вздрогнув, я резко вскидываю взгляд на дверь.

Сердце сначала пропускает удар, мучительно сжимаясь, а потом начинает колотиться всё быстрее и быстрее, безумной птицей прорываясь на волю сквозь клетку из рёбер.

− Самад, − выдыхаю сипло, цепляясь за край стола, как утопающий за соломинку. Рядом тут же возникает Адаль, обнимая меня за плечи в знак немой поддержки.

Телохранитель, окинув нас двоих прищуренным нечитаемым взглядом, молча кивает и поворачивается к двери.