Я - ваши неприятности

Шуршали листьями три большие липы, Бог знает как уцелевшие во время строительства, гора песка, щебня и битый кирпич указывали на то, что работа на участке еще не закончена.

Мы вышли из машины и направились к дому. Я покрутила головой, но, в какой стороне правдинская дача, понять не смогла. Вовка открыл дубовую дверь и с усмешкой сказал:

Однако в дом вошли не все. Водитель и тот что сидел слева от меня, потоптавшись, простились кивком и отбыли. А мы оказались в просторной комнате, почти лишенной мебели.

— Придется тебе здесь посидеть, — сказал Вовка.

— А вы уедете? — То, что их осталось только двое, немного воодушевляло.

— Как же мы такую-то красоту да без присмотра оставим? Сядь на раскладушку и сделай вид, что глухонемая.

Я пристроилась в уголке и томилась ожиданием. Парни, оставив дверь открытой, прошли в кухню. Хлопнула дверца холодильника, и Вовка сказал приятелю:

— Жара, сдохнуть можно… Махнем пивка?

— Это у тебя с перепоя башка крен дает.

— Да ладно… вчера и выпили почти ничего.

Я осторожно приблизилась и ответила:

— Мне лучше воды, если можно.

— Женька, дай ей воды. Здоровяк открыл холодильник и извлек бутылку минеральной.

— “Боржоми”. Устраивает?

— Вежливая, — хмыкнул Женька.

— Вы не рассердитесь, если я спрошу? — очень робко начала я.

— Рассердимся. Водички попила, вот и топай.

Я села на раскладушку и задумалась. Зачем они меня сюда привезли? Если это шутка одного из двух бандитов, выцарапаю глаза. Но как-то уже не верилось, что кто-то шутит.

Я привалилась к стене и стала смотреть в окно. Солнечные блики играли на полу, было душно, парни на кухне негромко переговаривались, а я, кажется, задремала.

Не знаю, сколько это продолжалось, очнулась я словно от толчка. Открыла глаза, взглянула за окно и едва не упала в обморок: с улицы на меня с любопытством смотрел тип из лифта.

Я уже открыла рот с намерением заорать во все горло, но он вдруг подмигнул и приложил палец к губам. Рот я закрыла скорее машинально, чем осознанно, хотя жест его был вполне понятен и истолковать его иначе было трудно.

Сердце билось так сильно, что успокоиться без валерьянки не было никакой возможности. Я потянулась за сумкой, но услышала шаги и торопливо закрыла глаза, делая вид, что все еще сплю.

— Как она? — спросил Женька. Я чувствовала на себе взгляд и дико трусила.

— Спит, девчонка тихая.