Я вернусь, когда меня не станет

Немногим раньше лелеяла надежду выдать Еву замуж, чтобы наконец-то пожить одной, почувствовать, какова жизнь, узнать, что в ней есть хорошего. Но кому нужна стерва под боком? Стало быть, Полина Сергеевна обречена до смерти нянчиться с дочерью в обмен на нелюбовь.

Родив девочку, она была на седьмом небе — это же игрушка для взрослой женщины: бантики, платьица, куколки. Еве исполнилось десять лет, когда погиб муж, он владел строительной фирмой, соответственно, и достаток был приличный. Однажды залез он на самый верх, проверяя работы перед сдачей в эксплуатацию жилого дома, облокотился о стену, а панель отошла… и полетел муж вместе с панелью вниз.

Экономил, выгадывал, хитрил, нарушал, как все, но по какому-то подлому закону он попался в собственный капкан. Став вдовой, Полина Сергеевна посвятила всю себя дочери, больше никаких мужей, никаких связей, секса — ни-ни! Работа — дочь, любовь и духовные силы — дочери, все деньги — для Евы. Стоило девочке прочирикать «хочу» — мама из кожи вон лезла…

Хлопнула входная дверь, Полина Сергеевна, с облегчением выдохнув (ведь живой вернулась), вышла из ванной встретить дочь.

Ева снимала стильные сапожки, бросив на мать угрюмый взгляд, спросила:

— Я тебя просила ждать?

И прошествовала мимо матери прямиком в кухню, Полина Сергеевна поплелась за ней, робко поинтересовавшись:

— Почему не брала трубку?

Дочь поднимала крышки кастрюль, нюхала и закрывала, видно, не устраивали блюда, приготовленные матерью.

— Садись, я подам, — сказала Полина Сергеевна.

Она только и делала, что подавала, убирала, мыла, стирала, пылинки сдувала, защищала, утешала… А в знак особой благодарности получала черствость и хамство, как в этот поздний вечер:

— Сколько раз просила не класть в мясо чеснок! Ты назло?

— А почему воняет? И мягкое… Я люблю отбивные с корочкой.

— Я приготовила к твоему приходу, но ты…

Одним брезгливым движением Ева излишне резко отодвинула тарелку, которая заскользила по столу, не удержалась на краю и разбилась. А дочь вскочила со стула, истерично процедив матери:

— Жарить надо, когда я прихожу, а не заранее!

И ушла в свою комнату.

Полина Сергеевна ни разу не вздрогнула, даже когда тарелка грохнулась об пол, не впервой ей сносить бешенство Евы, значит, что-то не получается у нее. Женщина опустилась на колени, встряхнув отбивную, положила ее на чистую тарелку, остальное смела на совок и выбросила в мусорное ведро. Потом под краном помыла мясо и положила на сковородку — завтра сама съест, раз принцесса Ева отказались.