Я вернусь, когда меня не станет

Идя в свою комнату, она приостановилась, услышав, как дочь разговаривает по телефону:

— Я же извинилась! Да успеешь выспаться, в конце концов, я хочу знать результат… Да, так срочно. Веник, ты пасешь ее уже неделю… Мне нужен компромат на эту девицу, убойный компромат… Она только выглядит святой, на самом деле еще та штучка… Ну, есть подозрение, что она подличает, работает на конкурентов… Это моя коллега, а что?.. Конечно, промышленный шпионаж, вот я и хочу, чтобы ты узнал про нее все, вплоть до того, с кем в постель ложится… Кое-что? Ну, хоть кое-что… Почему не сейчас, а только завтра?.

Полина Сергеевна отправилась в свою комнату, не понимая, откуда в дочери все это? Она же не живет, а варится в каких-то безумных идеях, чужих отношениях, ненависти, злобе, у нее непонятный смысл жизни — как будто стремится к какой-то цели, но куда именно? Полина Сергеевна беззаветно любила Еву, да и любит, но это не значит, что не видит, какое чудовище выросло! Чудовище, которое портит жизнь всем вокруг и себе в том числе.

На собственных похоронах

Его разбудил аромат свежезаваренного кофе, он повел носом, не открывая глаз, недовольно поморщился, потому что Георгий терпеть не может запахи еды в спальне, не место им здесь. Нет, запах кофе не приснился. Приоткрыв веки…

— Фу, попрыгунья! Какой поганый сон… — промямлил Георгий, поворачиваясь спиной к неожиданности, сидевшей на краешке его постели.

А как еще он должен реагировать на расфуфыренную Лесю? Она взяла его обеими руками за плечо и попыталась развернуть лицом к себе, ей это удалось, правда, с трудом:

— Гоша!.

— Чего тебе, попрыгунья-стрекоза?

Понимая, что поспать ему больше не удастся, Георгий поддался усилиям жены, лег на спину и уставился на нее… насмешливо! Примчалась! С утра! Наверное, решила: раз Гоша не убил на месте прелюбодеяния, то спустя ночь точно не убьет, ну, поскандалит, кулаком в ухо заедет — это маленькая плата за шалость.

— Бабушка где? — зевнув, поинтересовался он.

То-то и оно! Бабуля жену внука не пустила бы в дом.

— Не знаю. Кофе? Глоток, м? — улыбалась Леся, поднеся ему чашку.

— С ядом? — Он скрестил руки на груди, мол, не буду пить.

Фальшивенько рассмеявшись, она отпила глоток, показывая, что яда в чашке нет, и протянула мужу, тот отвернул лицо в сторону, пробурчав:

— Значит, отравила только что, когда пила.

— Ну, как хочешь.