Я вернусь, когда меня не станет

Так нет! Тебе нужно гадить по-тихому, но чтоб все оставалось по-прежнему. То есть у тебя полная свобода, а я, как честный человек, в жестких рамках — это уже скотство, которое не прощается.

У нее осталось последнее средство — перевести стрелки на мужа, и Леся мстительно прищурилась, гневно бросив:

— Гуманизм, да? Приличия, да? А сам? У тебя совесть чиста? Думаешь, я не знаю, что ты спишь с внучкой деда Артема? Вся деревня о ваших шашнях базарит, мне не раз звонили…

— Так, забрала свои чемоданы — и чтоб больше я тебя не видел.

И кстати! До вечера освободи мою квартиру, приедет Яшка, отдашь ему ключи.

— В таком случае, буду с тобой судиться и делить имущество, нажитое в совместном браке.

— Угомонись, болезная. Квартиру мне подарил дед задолго до тебя, а хозяйство… — Георгий широко улыбнулся. — Угадай, кому все принадлежит?

— Твоей маме? — огорчилась жена.

— Логично. Но дед плевал на логику, он предвидел, что отчим захочет выжать из его трудов только деньги, спустив все с молотка.

Он о людях думал, которых нельзя оставить ни с чем, ведь многие работали у него, а у меня так и вовсе подавляющее большинство. Да, радуйся, бизнес дедушка завещал своему единственному внуку.

— Без «вот», неплохо бы тебе законы знать. Все, что получено по завещанию, не делится, это только мое. А доход, полученный в браке, делится на двоих…

У Леси хищно сузились глаза, Георгий с удовольствием наблюдал за реакцией жены, намеренно тянул главный хук.

— Вот видишь… тебе невыгодно разводиться.

— А тебе надо научиться дослушивать до конца. Мой дед был моим учителем, очень строгим и мудрым учителем и, умирая, думал о людях. Дед тоже был гуманистом. Ты ему с самого начала не приглянулась, как и мой отчим. Он думал, как обезопасить меня, а значит, и наше деревенское царство. И придумал! Конечно, проконсультировавшись с юристами. Я заключил с собственной бабулей договор займа, денег занял у нее столько, что не расплачусь до конца своей жизни.

Теперь при разводе делить мы будем долг тоже поровну, ты тоже будешь платить, что справедливо. Ну, как? Сюрприз приятный? Не обмануло моего деда чутье, он здорово просчитал тебя. Странно, почему-то все мои знакомые тебя не любят, но это лирика. Далее. Детей у нас нет, так что… закатайте губы, мадам. Максимум, что я могу тебе оставить из гуманности, — парикмахерскую, а будешь права качать, и ее потеряешь. Затраты сделал я, тебе это известно.