Я знаю, что видел

Снова иду по тропинке, голова кружится. В моем понимании произошедшего отсутствуют важные элементы. Я не знаю, как именно он ухитрился перенести ее – Мишаль – сюда. Деньгами, влиянием, уловками, не знаю. Но я знаю наконец, что она здесь, и я знаю, кто она. Я просто не знаю, что с этим делать.

Направляюсь к метро. Менее чем через час я уже шагаю по дороге к дому Себа. Я должен что-то с этим сделать, но решить, что именно, смогу, лишь обсудив это с кем-нибудь. Доверившись Эмиту, я словно открыл шлюз.

Себу я ничего пока не рассказывал, а он из вежливости оставил меня в покое, чтобы не вторгаться своими расспросами в мое личное пространство.

Постучав в дверь, я понимаю, что Себа, скорее всего, дома нет. Сейчас середина дня. Его не будет дома еще часа два или три. Но как только я поворачиваюсь, чтобы уйти, за стеклом входной двери замечаю тень. Один удар сердца – и дверь открывается.

– Себ, – говорю я, – не думал, что ты дома.

Он все еще одет по-офисному, розовый шелковый галстук туго завязан. Видимо, он сам только что пришел. Смотрит на меня серьезно, прикладывает палец к губам. Я округляю глаза, не понимая, что происходит.

Он выкрикивает кому-то через плечо:

– Кто бы это ни был, детектив, они уже ушли.

Он пытается помочь мне избежать встречи с полицией, но мне нужно побеседовать с ними о том, что я только что узнал.

– Все нормально, – говорю я и прохожу мимо него прямо на кухню. – Детектив Конвэй.

Тот поворачивается ко мне с чашкой чая в руках. Его костюм смотрится дешево по сравнению с тем, что надет на Себе, а мешки под глазами намекают на усталость.

– Мистер Шют, – мрачно произносит он.

У меня вдруг перехватывает дыхание.

– Случилось? – переспрашивает тот. – Ничего особенного. Как вам известно, мы хотели поговорить с вами насчет мистера Сквайра.

– А, – вдруг припоминаю я, – хорошо.

– Но есть и еще кое-что.

Я в нетерпении смотрю на него. Он ставит чашку на стол, подходит ко мне.

– Ксандер Шют. Я арестовываю вас по подозрению в убийстве. Вы имеете право ничего не говорить, но навредите своей защите, если не расскажете то, на что затем будете опираться в суде.

Воздух вокруг меня вдруг становится разреженным. Даже слишком разреженным.

– Он умер? – переспрашиваю я, для уверенности облокотившись на дверной косяк.

Он ничего не отвечает, только достает из кармана наручники и методично защелкивает на моих запястьях.