Я знаю, что видел

Но все это никак не отражало ее личность, а сама она почти не раскрывалась. Казалась непроницаемой – во всяком случае, для меня.

Себ, смачно отхлебнув из стакана, прочищает горло.

– Насчет Грейс, – продолжает он.

При ее упоминании сердце выпрыгивает из груди. Какое-то мгновение я спорю сам с собой. Я хочу узнать, как она, где она, но в то же время знаю, что, услышав это, не вынесу боли. Так недосягаемо она теперь далека. Вытягиваю на отсечение руку.

– Все хорошо, – говорю я, – ты не обязан.

Он ерзает на софе, разворачиваясь ко мне.

– Ты-то сам как, Ксандер? Где был все эти годы?

Неожиданно для самого себя смеюсь. Идея сгрести и собрать воедино черепки разбитой за тридцать лет жизни вдруг кажется мне абсурдной.

– Везде понемногу, – улыбаюсь я наконец.

Он смотрит мне в глаза и пытается улыбнуться в ответ, однако улыбка умирает у него на губах.

– Прости, я должен был сделать больше.

Не сразу понимаю, о чем он.

– Сделать больше? Что ты имеешь в виду?

– После Рори. Ну ты знаешь.

Поворачиваюсь к нему лицом.

Он продолжает ерзать.

– Я не знаю. Мы должны были… я должен был приложить больше сил, чтобы тебе помочь.

– Себ, мне не нужна была помощь. Ты был не обязан.

– Я должен был поддержать тебя, Ксанд.

Он встает, грустно качая головой. Потом вздыхает и расправляет плечи, сбрасывая с себя воспоминания. Трет глаза; видно, что он устал.

– Могу одолжить тебе пижаму, если хочешь. Оставлю на твоей кровати.

Собираюсь попросить его не беспокоиться, но затем осознаю, что, возможно, он не хочет, чтобы я спал на его простынях без одежды.

– Спасибо, – говорю я, вставая. – Утром слезу с твоей шеи.

При этих словах Себ останавливается в дверях и оглядывается на меня.

– Я совершенно не хочу знать, что там с тобой, если сам не хочешь рассказывать. Но ты должен остаться – во всяком случае, пока со всем не разберешься.

Снова усмехаюсь; надеюсь, выглядело это по-доброму.

– Себ, разобраться со всем – вряд ли про меня.

Он колеблется какое-то мгновение и произносит:

– Знаю, что тебе давно уже не хватает бенсов. Но…

Тут он словно не находит слов. Шумно выдыхает и, поставив руки на пояс, добавляет:

– Я правда боюсь за тебя, ведь на улице что угодно может случиться.

Не представляю, о чем он. Обо мне? Это мой мозг чудит, опять о чем-то позабыв, или уже Себа? На всякий случай киваю ему и слегка улыбаюсь вдогонку, делая вид, что понимаю, о чем он. Но на самом деле понятия не имею.