Я знаю, что видел

Поднимаю глаза.

Тьма за дверью тянет меня к себе. Пожалуй, все-таки стоит зайти. Там будет сухо. Всего на пару минут. Медленно толкаю дверь и вслушиваюсь: вдруг внутри голоса или даже телевизор, но ничего. Тут я замираю. Нельзя заходить в чужой дом. Это незаконно. Но потом все же решаюсь двигаться дальше. Почему бы не посидеть в прихожей, пока не прекратится дождь? Дверь мягко открывается, и я делаю шаг внутрь. Чувствую знакомый запах. Так пахнут дома, из которых выехали жильцы. Как будто, если человека нет хотя бы день, запускается процесс гниения.

Как будто без своего сердца дом начинает потихоньку умирать. Аккуратно закрываю за собой дверь. Яростно моргаю, и глаза постепенно привыкают к темноте. Тут не тепло, но и не холодно и уж точно не мокро. Хочется лечь на пол и отдохнуть, прямо здесь, в этом прибежище, что обретает передо мной очертания узкого коридора, выложенного плиткой. И с каждой секундой очертания становятся все различимее.

– Здесь есть кто-нибудь?

Мои слова летят вглубь дома. Если они натолкнутся на кого-то, если там кто-то есть, я объясню, что просто проходил мимо и увидел открытую дверь.

Что я просто хотел уберечь их от возможных преступников, то есть при каких-то иных обстоятельствах и от себя тоже. Никто не отвечает, поэтому кричу снова, но слышу в ответ лишь звенящую тишину.

С надеждой шарю мокрыми пальцами по стене, пока они не находят выключатель. Комната заполняется светом, и под моими ногами появляется аккуратно выложенный симметричный узор из черно-белой викторианской плитки.

Слева на меня пялится огромное позолоченное зеркало, украшенное по бокам настенными светильниками с абажурами от Тиффани. Дом какой-то престарелой леди.

Застываю на месте. От ожидания сердце стучит быстрее. Если в других комнатах кто-то есть, они заметят зажегшийся свет, поэтому несколько секунд или минут я стою не шевелясь. Жду. Пока… и ничего.

Наконец сажусь на пол, опираюсь спиной на тяжелую деревянную дверь, дышу ровно. Адреналин сходит на нет, и боль возвращается с новой силой.

Меня пробирает дрожь. Сердце замирает. Это начало. Если быстро не высушиться и не согреться, рискую сильно заболеть. Растираю замерзшие пальцы, возвращая им жизнь; когда они снова обретают подвижность, развязываю шнурки и стягиваю с ног кожаные ботинки. Они прилично набрали воды; перевернув, ставлю у двери, чтобы просушить. Оглядываю ступни – они обмотаны пластиковыми пакетами, чтобы сохранять тепло. Отдираю пакеты, а следом и прилипшие мокрые носки.