Я знаю, что видел

Кожа на ногах мертвенно бледная. Стараюсь не смотреть на волдыри и черноту вокруг ногтей. Отвращение к собственному телу мне всегда казалось странным. Уперевшись босыми ногами в холодную плитку, я встаю, снимаю пальто, встряхиваю, а затем заворачиваю в него ботинки и носки. Оттуда выпадают промокшие газетные шарики, которые я пропустил, а с пола на меня наползает холод, проникая до самых костей. Дрожу. Не спуская взгляда с черной двери на другом конце, я жду, что она вот-вот распахнется и вместе со светом из нее на меня польется чей-то гнев.

Напрягаю слух, но слышу лишь стук дождя снаружи. Снова тру виски, вот только одними прикосновениями боль не унять.

Вот бы она хоть на секунду прекратилась, тогда я бы смог поразмыслить.

Подбираю сверток из пальто и ботинок, иду к двери, успевая заметить себя в зеркале. Меня поражает оно, это лицо, я его знаю, но не узнаю. Сожженные непогодой щеки. В глаза бросается борода – всегда о ней забываю, когда представляю себя. Но удивительнее всего глаза. Не только потому, что левый почти полностью заплыл, но из-за самого взгляда – потерянного, отчасти невинного.

Размышляя, замечаю вспыхнувший на моем лице гнев, который, как оказалось, я тоже носил в себе все это время.

Перед тем как повернуть ручку двери, еще раз кричу.

Вхожу в комнату, и ее запах бьет прямо в меня, напоминая о Прусте и его мадленках. Это воск, его аромат уносит меня, вызывая в памяти образы и беспорядочно разбрасывая их. То ли мама натирает воском перила лестницы, то ли просто запах галереи искусств? Точно не помню, но мама сейчас рядом, парит в воздухе, отстраненная и недоступная.

Думаю, она желает меня предостеречь.

К сумраку приспосабливаюсь не сразу, но мало-помалу комната обретает черты. Вижу широкий квадратный эркер и два небольших кожаных дивана вдоль стен. Поворачиваюсь направо и застываю, заметив в углу высокого плечистого мужчину. Впрочем, его силуэт тут же плавно трансформируется в старинные часы. В дальнем углу этой просторной комнаты обеденный стол, к которому аккуратно приставлены стулья.

Стою тихо, прислушиваюсь сквозь ритмичные удары сердца в ушах. По обеим сторонам камина – полки, уставленные книгами и пластинками; их ровные ряды защищены стеклом. Встаю на четвереньки, шарю руками по полу. На ощупь ковер необычный. Шелковый. Словно из другого мира.

Ложусь на ковер головой, дышу ровно. Несколько вдохов, и из глаз брызжут слезы. Вскоре, впрочем, я проваливаюсь в сон.

Резко открываю глаза; не понимаю, как долго я спал.