Я знаю, что видел

Или ты позволишь мне быть собой, принимать собственные решения, пить кофе с теми, с кем я хочу, не раздувая скандал.

Она имела в виду Ариэля, и, только представив их вместе, я почувствовал, как сердце останавливается. Я кивнул, но, едва переступив порог, вспомнил.

– Оставь пока себе. Посмотрим, как решим, – ответила она.

Этот парень, Эбади, он такой же. Люди, появившиеся у него посреди ночи. Люди, готовые за деньги все перестроить, переделать и вычистить. Поднимаю глаза – я у двери. Воспоминания по-прежнему уносят меня прочь, и я не могу сфокусироваться.

Осознаю это, лишь когда меня на время отпускает. Чтобы остаться здесь, надо изо всех сил сосредоточиться. Эта сигнализация. Новый непреложный факт жизни. Надо придумать, как ее обойти.

Глава двадцать вторая

По дороге через Гайд-парк замечаю оставленную на скамейке еду. Аккуратно разглаживаю фольгу, потом складываю и сую в карман. Обкусываю сандвичи там, где на них нет грязи.

Когда иду мимо детской площадки, внутри что-то екает – именно здесь на меня и напал Сквайр.

Интересно, полиция уже завершила расследование? Что рассказал полиции Сквайр? Ценности во вранье для него нет – впрочем, для таких, как мы со Сквайром, в слове «ценность» есть множество смыслов.

Я по-прежнему в Зеленой зоне, иду через весь Гайд-парк, однако теперь эта разбивка Лондона на зоны кажется надуманной. Она всегда была как пластилин, адаптировалась по мере того, как деньги меняли характер мест, однако сейчас, после того, что случилось со Сквайром и убитой женщиной из 42Б, мне приходится нарезать зоны заново.

Слышу запах сырой травы, но сейчас не до него. Вслед за воспоминаниями придут призраки. Как только думаю об этом, чувствую, будто Рори хватает меня за руку – как он любил делать в детстве. Он хватал мою руку и бежал, желая, чтобы я обогнал его и потащил вперед, и тогда бы он побежал быстрее, чем на то было способно его тело. Такой маленький, прекрасный Рори.

Он не раз звонил мне, когда нашел работу в Лондоне, но так ничего и не вышло.

Став взрослыми, мы все равно, разговаривая друг с другом, превращались в детей. Может, в этом и была проблема. В итоге мы оказались приговорены жить в своих воспоминаниях о прошлом – неполных и оттого неполноценных.

В конце концов он уговорил меня встретиться выпить кофе, в ту же неделю, когда съехала Грейс. В недавно открывшейся кондитерской на Флит-стрит. Из колонок на стене ненавязчиво доносился ду-воп.