Яфет

Малагант никак не переменился в лице, когда увидел гигантский череп, словно зрел такие ежедневно с самого детства и играл в них мальцом, перелезая из глазницы в пасть, а потом вылезая из-под челюсти.

Повисшую тишину нарушил волхв.

– Чую недобрую силу, – произнес он. – Настолько черную и ненавидящую людской род, что даже не знаю… Лишь пару раз у меня были похожие ощущения прежде – в Вавилоне в храме Мардуха. Да еще раньше в заброшенном городе в пустыне, где мы наткнулись на храм черной богини Лилит.

– Лично меня беспокоят не сами эти камни, – проговорил Громострел, – а если появятся великаны, которые принесли тут в жертву своего приятеля.

Волхв покачал головой, вскинул длань, привлекая внимание.

– Я чувствую, что тех, кто все это сделал, уже давно нет, – проговорил он, все еще не отводя взгляд от круга из огромных камней. – Зато явственно ощущаю, что древний бог, которому велеты приносили товарища в жертву, все еще дремлет внутри этого круга.

Он посмотрел на тцара. У того на лбу от озабоченности прибавилось морщин. Яфет задумчиво поправил перехватывающий волосы обруч.

– Ежели хоть одна живая душа войдет внутрь, – добавил Соколиный Клюв, – этот бог пробудится!

– А он сможет выйти за пределы этого капища? – уточнил Громострел. – Может, просто бросим внутрь зайца и посмотрим, как он выглядит? В этом походе сражений почти что нет – скука и тоска! А так хоть на древнего бога поглядим.

Воины посмотрели на него ошалело. Потом прыснули со смеху, начали хохотать так громко, что со стоящего рядом холма с тревожными криками взметнулась стайка птиц.

– Я ценю твое умение шутить, когда разум заволакивают мрачные думы, – заметил Яфет с одобрением, – но совет волхва сейчас как-то уместнее.

Тцар оглядел Малаганта с воинами и волхва. Посмотрел на Громострела, словно хотел его в чем-то укорить, но передумал.

– Возвращаемся! – велел он. – К этим камням никому близко не подходить! Огласите, чтобы услышали даже глухие.

– Это несложно, – рассудил Громострел с замаскированным под покорность сарказмом. – У меня в бою даже слепые сражаются. А уж глухим рассказать – это плевое дело.

– А ты – на пальцах, – посоветовал волхв. – Главное, не показывай средний.

– Я этот оскорбительный вавилонский жест показывать никому не стану! – проворчал воевода с обидой.