Яфет

Удар был внезапным и настолько быстрым, что он не успел среагировать. Великанская дубина неслась прямо на Яфета, но, к счастью, конь успел отнести его в сторону.

В тот же миг случилось сразу две вещи. На тцара налетело что-то большое и грузное, раздалось истошное ржание, и его выкинуло из седла. От удара о землю перед глазами вспыхнули яркие огни.

Одновременно послышался свист от рассекаемого цепью воздуха. Велет содрогнулся от ударившего в висок каменного шара размером с конскую голову.

Гигант качнулся.

Медленно опустив дубину, посмотрел на Соколиного Клюва – волхв с кистенем гарцует на коне совсем рядом.

Глаза исполина налились кровью, алый ручеек стекает по виску. У обычного человека от такого удара уже разлетелись бы мозги во все стороны.

От ярости он глухо взревел. Не заметил, как подбежавший Громострел замахнулся, с размаху вонзил топор ему чуть ниже пупка. Широкое лезвие с чавканьем погрузилось едва ли не целиком. Старший воевода дернул, чтобы вытащить, но лезвие сидит намертво.

У велета вырвался стон, уродливое лицо с тяжелыми надбровными дугами перекосилось от боли.

Громострел едва успел спешиться, увернулся от массивного кулака. Конь испуганно заржал, рванул в сторону.

Цепь вновь со свистом рассекла воздух, и на сей раз кистень ударил с такой силой, что череп гиганта хрустнул, как яичная скорлупа.

Велет тяжело рухнул на острые камни. Грузное тело медленно сползло на землю. За ним протянулась широкая красная полоса. Кровь растекается по траве, смешиваясь с растоптанными в кашу огромными розовыми лепестками.

Тело исполина застыло, словно он сам стал частью этой каменной гряды, за которой ревет ненасытное море.

Торчащее из живота велета лезвие топора поблескивает на солнце, на украшенном письмена металле кровь смешалась с таким же по оттенку светом заката. Эти грубоватые древние резы никто не в состоянии прочесть – ни Громострел, он вовсе неграмотный, ни обученный читать книги волхв.

Громострел быстро поднялся на ноги, оглядел себя – руки и ноги, кожаный панцирь перемазан розовой грязью.

Он сплюнул, затем расхохотался. На его свист прискакал конь, радостно заржал, приветствуя оставшегося вживых хозяина.

Подошел Яфет, ведя Аркунара под уздцы. Кольчуга, сделанная из множества костяных чешуек ящера, которого когда-то самолично убил, тоже испачкана грязью из растоптанных лепестков.

– Ну и видок у тебя! – хохотнул Громострел. – Как в хлеву извалялся.