Яфет

На востоке уже поднялось солнце, от него теплый и ласковый свет. Розово-желтые лучи ярко сияют сквозь закрывающие небо гигантские ветви, свет получается золотисто-зеленый, и тут все равно намного темнее.

– Тебе бы поспать, – заметил волхв. Он неодобрительно покачал головой. В глазах тцара алеют кровеносные сосуды. Соколиный Клюв тут же и сам широко зевнул, прикрыв рот ладонью.

Посмотрев по сторонам, Яфет заметил фигуры воинов по всем краям стана. Видно, как вдалеке протопал Громострел, в тишине донесся его зычный голос:

– Не спать, псы шелудивые! Не то рассыплю семечки в этой грязи и заставлю собирать от забора и до обеда! Бдеть, как если бы охраняли собственный дом!

Яфет повел носом, ноздри уловили терпкий бодрящий аромат.

– Где там уже твой отвар? – спросил он нетерпеливо. – Давай веди, а то усну прямо тут. Нам надо наблюдать за битвой.

– Я уже немного осмотрелся, – признался Соколиный Клюв. – Во вражеском отряде и правда больше сотни. Ратибор, если поторопится, успеет на место раньше. Но все равно скакать туда долго.

– Значит, пока я чуток вздремну, – сообщил Яфет, чувствуя, как сонливость тяжелыми волнами обрушивается на голову, начинает туманить разум. – Рагура дашь потом. И обязательно разбуди! Я должен узреть эту битву.

Они дошли до стоящих рядом трех широких повозок. Все три крепкие, прочные, из цельных бревен. На каждой раскинуто по шатру – для каждой из трех жен Яфета. Все – разных цветов. Шатер Миштар – бардовый, как закатное солнце. У Милены – коричневый, похожий на древесную кору.

В оранжевом Яфет ночует с младшей женой Златокорой, которую взял в Вавилоне. Первые два брака были вызваны политической необходимостью, но любил больше всех Яфет именно Златокору, и жены это чувствовали. Потому относились к ней соответственно.

Яфет подошел к ярко-оранжевому шатру, протянул руку откинуть полог. На лице отразилась целая гамма чувств: сейчас увидит Златокору, и речь наверняка может зайти о брате. А говорить про Ратибора пока не готов, на сердце неспокойно. Да и пусть сперва случится битва, чтобы потом хоть можно сообщить добрые вести или уже как придется.

Поколебавшись, Яфет отошел и лег на дно повозки рядом с шатром, подтянул ноги к животу. Молодой тцар провалился в сон мгновенно.

Вот он уже расслабился, голова уперлась щекой в доску, с волевого костистого лица ушло напряжение. Но брови все равно чуть сдвинуты, словно тревога не оставляет его и во сне.

Тцар громко всхрапнул, как конь. Из шатра показалась голова красивой молодой женщины.