Яфет

На плечи навалилась незримая плита. Вот-вот сокрушит кости, вгонит в землю по самую шею. Истошное ржание Аркунара потонуло в реве ветра и показалось комариным писком.

– Свобода… – прохрипел он, с трудом разжимая засохшие губы. – Дороже всего – свобода… Без нее – и жизни нет…

Тяжесть на плечах, незримая хватка на горле исчезли. Яфет охнул и полетел с коня вниз, соскользнув, как по ледяной горке.

Удар о землю был жестким, болезненным. Мышцы законченели, каждая клеточка тела словно превратились в камень. В ладони, ступни, со всех сторон сразу начали колоть сотни незримых игл, жалят, как озверевший пчелиный рой.

При падении под ним что-то хрустнуло, в ладонь и щеку врезалось острое. Яфет понял, что упал прямо на кости воинов.

Вихрь исчез, оставив тцара лежать на жесткой траве. Он повел взглядом – вокруг все усыпано костями, они торчат здесь, как немой укор, взывают об отмщении.

Рядом топчется Аркунар, щиплет сочную траву.

Тцар заставил себя подняться, положил ладонь на луку седла, другую на конский круп.

Одним болезненным прыжком бросил тело на четвероного друга. Массивный конь даже не качнулся.

Глянув вверх, Яфет заметил, что солнце уже перекатилось на другую сторону неба, туда, где горы, и где ветви Прадуба уже не закрывают мир плотной зеленой крышей. Далекий диск сделался оранжевым, предвещая скорое наступление вечера.

– Скачи, – прошептал Яфет, с трудом удерживаясь в седле и ощущая чудовищную усталость. Кое-как нащупав поводья, крепко стиснул пальцами эти потертые кожаные ремни.

 – Назад в лагерь…

Конские копыта стучат гулко, мощно. Яфет вцепился в поводья, чувствуя, как лицо освежает холодный встречный ветер. Мир вокруг превратился в смазанную картину, потерял очертания. Стало быстро смеркаться.

Впереди показался обоз с великим множеством телег, их лента тянется чуть ли не на полверсты. Доносится мычание волов, конское ржание. Там пестрит толпа воинов, женщин и стариков. Видны фигуры Шатура, Громострела и Соколиного Клюва. С ним рядом – помощники в светлых хламидах.

Когда Яфета нет рядом, они выглядят высокими и статными. Но стоит ему появиться, как на его фоне каждый человек чувствует себя чуть ли не карликом.

Горят костры, разгоняя стремительно наступающую темноту, у многих воинов в руках ярко пылают факелы.

Тцар заметил свежесложенный жертвенник. Он угрюмо сереет тяжелыми глыбами камней. Туда наложили сухой травы, веток сухостоя, засохших розовых лепестков.

В груди шевельнулось недоброе предчувствие.