Янтарный след

О́дин, если ты заступаешься за побратима, то придумай, что делать.

– Сделать так, чтобы ётун не смог закончить работу вовремя, – ответил Один. – Тогда он потеряет право на плату, а мы сохраним честь.

– И как ты думаешь ему помешать?

– Я найду способ, если… – Один взглянул на моего брата, – если твой сын отпустит Локи. Мы с ним вдвоем что-нибудь придумаем.

Мой отец кивнул Фрейру, и тот нехотя выпустил Локи, а потом убрал меч в ножны.

– Забирай твою лживую тварь.

Даже мне полегчало, когда сверкающее лезвие скрылось с глаз, и в палате стало прохладнее.

– Но если вы обманете и через три дня ётун придет за платой…

– Мы не обманем! – заверил Один. – Мы ведь тоже не хотим, чтобы из Асгарда исчезла наша лучшая добыча той войны…

На другое утро я проснулась от ощущения, что кто-то на меня смотрит. Смотрит пристальным неподвижным взглядом. Повернув голову, я открыла глаза. Возле моего ложа сидел волк – белый как снег, с зеленовато-голубыми глазами. Видя, что я проснулась, он встал и слегка помахал хвостом.

– Привет и здоровья тебе, Ульв Белый! – сонно пробормотала я.

 – Чего тебе нужно?

Он еще раз помахал хвостом. Сунув руку под подушку, я вытащила жезл преображений и протянула в его сторону. Я могла бы и так, но с жезлом проще, не нужно сосредоточиваться.

Миг – и вместо волка передо мной оказался молодой мужчина: с белой кожей, белыми как снег волосами и глубоко посаженными зеленовато-голубыми глазами на продолговатом скуластом лице. Смертные девы сходят с ума от восторга, если ему вздумается показаться им в этом облике – я-то знаю.

– Привет и здоровья тебе, Фрейя! – низким, обольстительным голосом прорычал он, встал на колени возле ложа и в знак почтения прижался лбом к моей руке на краю. – Меня прислали пригласить тебя на вал. Оттуда можно увидеть кое-что любопытное.

Не хотелось вставать – через два дня начнется лето, я войду в полную силу, но одновременно буду и тратить много сил. Так заведено: летом у меня много сил и много труда, а зимой – наоборот. В последние два дня зимы я отчаянно цеплялась за последние капли отдыха…

Я села.

Ульв Белый тоже сел на пятки, не сводя с меня восторженного взора. Я потянулась, в моих волосах проклюнулись весенние цветы – лиловая сон-трава, белые подснежники и ландыши. Ульв Белый снова склонился, будто не мог выдержать этого зрелища, и прижался щетинистой щекой к моей руке. От этого прикосновения по моим жилам побежали веселые, дразнящие искры.

– Ступай! – Я отняла руку. – Передай, что я приду.

Он медленно встал.