Янтарный след

Видно было, что уходить от меня ему не хочется, – и не только по глазам. Ульв Белый, как и трое его братьев, – альвы наилучшего рода, вполне достойные получить то, чего он хочет. Но не сейчас. Я махнула на него рукой – и он снова принял волчий облик.

Я вышла на вал, одетая как следует: в свежем зеленом платье, а лиловая сон-трава у меня в волосах сама сплелась в венок. Волосы мои были цвета еще бледных солнечных лучей, не набравших полной силы, но глаза сияли голубизной, и я бы чувствовала себя прекрасно, – если бы не этот проклятый ётун с его проклятым жеребцом.

О́дин прохаживался по валу опираясь на копье. Я увидела его сзади – в его фигуре ничего старческого уже не осталось. Прямая широкая спина, мускулистые плечи… и огромный шрам, отражение того, что на груди, – ведь копье пронзило его насквозь. Я невольно содрогнулась – как всегда, когда это вижу. Я словно чувствую это копье в собственном теле – будто это я вишу на дереве, пронзенная, словно рыбка вертелом, без надежды освободиться, без надежды жить дальше, охваченная ужасом, тьмой и холодом без проблеска тепла и надежды… Я бы и не смогла.

Я провожаю людей из смерти в жизнь и из жизни в смерть, но сама не пребываю в смерти. Умереть, уйти туда и вернуться может только Один, бог посвящений, бог возрастания через временную гибель. Потому он всегда носит в себе смерть, как я ношу жизнь. Потому он и все его сородичи так стремятся ко мне, но я не могу и помыслить, чтобы кто-то из них добился своего. Если он соединится со мной, его холодная бездна хоть на миг наполнится светом и теплом жизни. Но что будет со мной?

Оба волка вились вокруг него, черный ворон сидел на плече. Белого не было. Тут Один обернулся и увидел меня. Глаза у него были как вчера – без зрачков, налитые голубоватой стылой белизной, – и при виде меня в них на миг вспыхнул белый огонь. Я ощущаю этот всплеск жадного желания, которого он не может сдержать, как удар холода, и от этого дуновения мои цветы в волосах опустили головки.

Но он быстро взял себя в руки, ощущение голодного холода исчезло. Он кивнул мне, но не стал подходить – ждал, пока я сама подойду. Черный волк его подбежал ко мне, ткнулся носом в бедро. Своей рукой Один не смеет ко мне прикоснуться, но его звери – его мысли, взоры, чувства, – летят ко мне, кажется, помимо его воли.

– Приветствую тебя, Фрейя! – Когда я подошла, он величаво кивнул. – Благодарю, что откликнулась на мой призыв.