Янтарный след

– Надеюсь, ты лишаешь меня последних дней отдыха не просто так, – я улыбнулась, и цветы в моих волосах затрепетали.

– Взгляни! – Он указал на равнину внизу. – Думаю, сегодня мы увидим кое-что забавное. Будет жаль, если ты это пропустишь.

Я взглянула… и пошатнулась. Этот проклятый ётун стоял под валом именно там, где мы, и пялился на меня, выпучив свои глазищи и раззявив пасть. Сама его жадность чуть не затянула меня в эту черную пасть, но Один слегка придержал меня за локоть, и я была ему за это благодарна. От его ладони в мою кровь проскочила искра – я прямо видела эти белые искры, сверкающие и холодные, как снежинки, бегущие по моей коже.

– Что ты застыл, ётун? – крикнул ему Один. – Заранее радуешься своей награде? Не спеши, стена ведь еще не закончена. Поторапливайся! Два дня – небольшой срок, а работы еще хватает!

– Локи затеял это все, чтобы погубить мир, да? – спросила я у Одиновой спины. – Ведь это – его главная цель, и он крадется к ней, то ежом, то ужом.

– Локи не так умен, как ты думаешь. – Один медленно повернулся.

 – Видеть будущее ему не дано. Никто из нас, мужчин, этого не может. Это можешь ты и норны. Так чему ты удивляешься? Ты как зрячий, который дивится, почему слепые все время на что-то натыкаются.

– И ты. Ты ведь тоже знаешь больше.

– Я знаю то, что мне рассказали. За руны я недешево заплатил.

Он положил руку на шрам, уродующий его мускулистую грудь, эта рука чуть дрогнула, и я опять подумала: а ведь он испытывает боль. Постоянно. Наверное, для того он и носит эти непрозрачные глаза, чтобы скрыть ее.

– А про Затмение я знаю от Великой Вёльвы. Чего бы я ни отдал, лишь бы знать будущее самому!

Он произнес это тихо, но с такой страстью, что я снова содрогнулась.

Есть ли в мире нечто столь ценное для меня, чтобы я согласилась на любую плату? Нет… если подумать… нет. Все, в чем я нуждаюсь, заключено во мне самой. Глупцы, что судят обо мне по своим глупым женам, рассказывают, будто я готова кому угодно отдаться за украшения – да разве какое-то золото может украсить меня лучше, чем моя собственная сила? Самая моя большая радость – дарить, а не получать, от дарения в мире умножается свет и радость.

А Один – наоборот. Он жаждет получать. Знания, силу, власть. Главное – знания, в них и заключена его сила. Но что он может взамен отдать? Только самого себя. Частью или целиком. Как и я. Но для меня это радость, а для него – испытание. Я от дарения любви не скудею, а он, разделяя себя на части, делается меньше. Вернее нет, не совсем так.