Янтарный след

Дух старого Сэмунда был довольно сильным – не зря тот до сих считался хозяином острова, хоть и умер много лет назад. Недовольный, что его потревожили, он тем не менее охотно принял силу жертвенной крови. Пока он насыщался, одновременно обретая слух в мире живых, Снефрид напевала, медленно расхаживая перед хёргом:

Что-то шептала трава под ногами. Лунные лучи падали на вершину хёрга, будто дождь, вызывая к жизни уснувший росток духа.

И вот он услышал призыв. Холодное веяние усилилось. Снефрид опустила бубен на землю.

– начала она, подняв руки с жезлом вёльвы над хёргом.

Дух был уже близко; Снефрид ощущала его как большое темное пятно, лишь высотой схожее с человеческой фигурой. Накатывало ощущение стойкого холода, цепенящего тело и душу. Вот-вот возникнет чувство, будто ее и призрак отделяет от прочих прозрачная стена – она уже знала его по встрече с собственным покойным дедом, Хравном. И тогда призрак заговорит, но услышит его одна Снефрид; прозрачная стена поглотит все звуки внешнего мира…

– Ётунское копье! – хрипло охнул Бергстейн.

Ощущение близости духа разом исчезло. Разгневанная Снефрид открыла глаза, одновременно слыша стук камней. Что такое?

И едва Снефрид собралась задать этот вопрос, как «немертвый» заговорил.

– Кто тревожит мой сон? – низким голосом, полуразборчиво произнесла фигура на вершине хёрга. – Кто не дает покоя старому Сэмунду Когтю?

Сэмунд Коготь? Снефрид ничего не понимала. Дух приходил и готов был ей ответить, но он исчез, его здесь больше не было. Его спугнула эта самая фигура на вершине.

– Это вы, мои правнуки, Стейн и Бергстейн? – продолжал этот сомнительный Сэмунд. Говорил он довольно невнятно, и тем не менее Снефрид расслышала в его голосе кое-что знакомое. – Пришли узнать мою волю насчет наследования земель? Это ты привела их… Фрейя?

– Это я привела их, – от прямого приглашения к беседе Снефрид не могла уклониться. – Если ты Сэмунд, то ответь: желаешь ли ты, чтобы потомки твоей побочной дочери Дагню получили земли в наследство наравне с потомками законной твоей дочери Фастню?

– Эти земли получит тот, кто не трус! – угрожающе заявил Сэмунд.

Он явно пришепетывал, и от этого плохого владения человеческой речью было еще страшнее – будто говорит зверь, которому мешают клыки.

– Подойдите! – позвала братьев Снефрид, голосом призывая их к твердости. – Ответьте ему.